Призрак все еще бродит?

 

Призрак всё ещё бродит?

Почти два столетия назад Европа столкнулась с проблемой людей, которым не нашлось места в новой экономике. Не повторяется ли сегодня та же история — только с другими действующими лицами?

«Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма».

Этими словами в 1848 году Карл Маркс и Фридрих Энгельс начали свой знаменитый «Манифест Коммунистической партии».

Прошло почти 180 лет. Коммунизм в том виде, в котором его представляли авторы манифеста, практически исчез из европейской политической жизни. Но вот призрак, о котором они писали, похоже, никуда не делся.

Только теперь у него другое имя.

Чтобы понять, о чём идёт речь, попробуем вернуться в середину XIX века.

Европа переживала грандиозную экономическую перестройку. Аграрное общество превращалось в промышленное. Машины заменяли ручной труд, возникали фабрики, росли города, менялись привычные отношения между людьми.

При этом происходила одна любопытная вещь.

Старая экономика постепенно переставала нуждаться в огромном количестве людей, которые прежде были в ней заняты. Новая экономика создавала рабочие места, но далеко не все могли сразу найти в ней своё место.

Возникла огромная масса людей, оторванных от привычного образа жизни, лишённых уверенности в завтрашнем дне, а зачастую и средств к существованию.

Разумеется, далеко не все они были безработными. Многие трудились по четырнадцать часов в сутки, получая гроши. Но объединяло их другое: ощущение, что новый мир устроен без учёта их интересов.

Именно в этой среде идеи революционного переустройства общества получили благодатную почву.

Маркс и Энгельс увидели в промышленном пролетариате силу, способную разрушить существующий порядок и построить новый.

Но, возможно, за классовой борьбой скрывалось нечто более универсальное?

Что происходит с обществом, когда экономический прогресс лишает значительную часть людей ощущения собственной необходимости?

Сегодня мы вновь наблюдаем грандиозную технологическую революцию.

Автоматизация, роботизация, компьютеризация, а теперь и искусственный интеллект постепенно меняют представления о том, сколько людей требуется для производства материальных благ.

Один современный завод способен выпускать продукцию, для производства которой прежде понадобились бы тысячи рабочих. Один компьютер выполняет работу целого отдела. Искусственный интеллект начинает претендовать даже на те профессии, которые ещё вчера считались исключительно человеческими.

Конечно, возникают и новые специальности. Но далеко не каждый человек способен освоить их, да и далеко не каждому это интересно.

Впервые в истории перед человечеством начинает вырисовываться перспектива, при которой для обеспечения материальных потребностей общества потребуется значительно меньше человеческого труда.

Казалось бы, замечательно!

Именно об этом человечество мечтало тысячелетиями. Машины работают, люди отдыхают.

Но здесь обнаруживается проблема, которую мы, возможно, недооцениваем.

Человеку недостаточно просто иметь возможность жить. Ему необходимо понимать, для чего он живёт.

Работа — это ведь не только заработок. Это положение в обществе, отношения с другими людьми, чувство собственной значимости, необходимость ежедневно принимать решения и преодолевать трудности.

А что происходит, когда всё это исчезает?

Человек может быть обеспечен жильём, питанием, медициной и развлечениями. Но если он не чувствует себя нужным, его благополучие далеко не всегда превращается в удовлетворённость жизнью.

И тогда он начинает искать другие способы доказать себе и окружающим, что существует не зря.

Например, бороться.

Посмотрите на современную Европу. Особенно на Францию.

Демонстрации, забастовки, столкновения с полицией, горящие автомобили, заблокированные дороги.

Разумеется, у каждого выступления есть конкретный повод. Пенсионная реформа, повышение цен, действия правительства, экологические проблемы, иммиграционная политика.

И многие из этих требований совершенно обоснованны.

Но возникает вопрос: почему протест всё чаще становится не просто способом добиться определённого результата, а самостоятельной формой общественной жизни?

Почему люди готовы неделями участвовать в столкновениях, даже когда вероятность добиться своих требований весьма сомнительна?

Возможно, потому, что сам процесс борьбы даёт им то, чего они не получают в повседневной жизни.

Ощущение причастности к чему-то большому. Общую цель. Товарищей. Противника. Опасность. Победу или поражение.

Словом, всё то, что делает жизнь эмоционально насыщенной.

Здесь важно не впасть в соблазн слишком простого объяснения. Нельзя утверждать, будто все протестующие — бездельники. Среди них множество работающих людей, студентов, пенсионеров, людей с вполне реальными экономическими и политическими претензиями.

Но это не отменяет возможности существования другого, менее заметного фактора: потребности человека в общественной роли, которую обычная жизнь перестала ему предоставлять.

Есть и ещё одна группа людей, положение которых особенно интересно в контексте наших рассуждений.

Иммигранты и беженцы.

Многие из них приехали в Европу из стран, где повседневная жизнь была борьбой за элементарное существование. Европейское общество предложило им безопасность, социальную защиту, образование, медицинскую помощь.

Казалось бы, чего ещё желать?

Однако выясняется, что материальное благополучие само по себе не гарантирует ни интеграции, ни удовлетворённости жизнью.

Человек, который на родине имел пусть скромное, но понятное место в обществе, в новой стране может оказаться никем. Без профессии, без признания, без привычного круга общения.

И тогда поиск принадлежности к какой-либо группе становится для него особенно важным.

Это может быть религиозная община, национальная организация, политическое движение. Иногда — радикальная группировка.

Не потому, что иммигранты по природе склонны к насилию. А потому, что отсутствие понятного места в обществе делает человека восприимчивым к тем, кто обещает ему это место предоставить.

Получается своеобразный парадокс.

Общество способно обеспечить человеку достойное существование, но не способно обеспечить его смыслом.

И вот здесь мы снова возвращаемся к Марксу и Энгельсу.

Они считали, что противоречия промышленного капитализма неизбежно приведут к революции.

История оказалась значительно сложнее.

Капитализм научился приспосабливаться. Появились профсоюзы, социальное страхование, трудовое законодательство, всеобщее избирательное право.

Но социальные потрясения никуда не исчезли.

Европа пережила революции, гражданские конфликты и две мировые войны, унесшие десятки миллионов жизней.

Было бы исторически неверно утверждать, что эти войны возникли ради уничтожения «лишнего» населения. Причины войн были политическими, национальными, экономическими, территориальными.

Но нельзя отрицать и другое: войны радикально изменяли демографическую структуру общества, уничтожали целые поколения, разрушали старые экономические отношения и заставляли выживших начинать жизнь заново.

Война не решала проблему человеческой ненужности. Она уничтожала людей вместе с их проблемами.

И здесь возникает самый неприятный вопрос нашей статьи.

Не может ли война вновь стать способом разрешения социальных противоречий, с которыми мирные общества не умеют справляться?

Посмотрим на Россию.

Путин ведёт войну против Украины, отправляя на фронт сотни тысяч людей.

Среди них немало жителей бедных регионов, небольших городов и посёлков, где экономические перспективы весьма ограничены.

Государство предлагает им деньги, которые многие никогда не смогли бы заработать обычным трудом.

И возникает чудовищная конструкция.

Человек, которому мирная экономика не смогла предложить привлекательного будущего, внезапно становится чрезвычайно востребованным на войне.

Ему платят. Его называют героем. Его убеждают, что он выполняет историческую миссию.

Впервые за долгие годы он может почувствовать себя необходимым государству.

Правда, государству он нужен прежде всего как солдат.

Можно ли утверждать, что Путин начал войну именно для избавления от экономически невостребованного населения? Нет. Доказательств такого замысла нет, и подобное объяснение не раскрывает действительных причин вторжения.

Но можно поставить другой вопрос.

Не создаёт ли сама война для авторитарной власти удобный механизм, позволяющий направлять социальное недовольство не против себя, а против внешнего противника?

Вместо требований изменить жизнь — призыв защищать Родину.

Вместо вопроса о бедности — разговор о национальном величии.

Вместо поиска места в мирном обществе — место в военном строю.

И чем дольше продолжается война, тем сильнее общество привыкает к тому, что человеческая жизнь превращается в расходный материал.

Теперь вернёмся в Европу.

Разумеется, сегодняшняя Франция — не Россия. Европейские демократические институты, политическая культура и возможности мирного выражения недовольства принципиально отличаются от российской системы.

Но экономические перемены не спрашивают, демократическая страна перед ними или авторитарная.

Искусственный интеллект не интересуется политическим устройством государства, прежде чем заменить очередную профессию.

Роботу безразлично, состоит ли рабочий в профсоюзе.

И если новая технологическая революция действительно приведёт к сокращению потребности в человеческом труде, европейским государствам придётся столкнуться с вопросом, на который пока нет очевидного ответа.

Что делать с людьми, которые материально обеспечены, но социально невостребованны?

Можно платить им пособия.

Можно сокращать рабочую неделю.

Можно организовывать бесплатные курсы, культурные мероприятия, спортивные соревнования.

Всё это полезно.

Но можно ли таким образом заменить человеку ощущение того, что от него действительно что-то зависит?

Что без него мир станет хоть немного хуже?

Именно здесь, как мне представляется, скрывается одна из главных опасностей будущего.

Пока общество предлагает человеку лишь потребление, но не предлагает значимой роли, всегда найдётся кто-то, кто предложит ему эту роль.

Революционер, националист, религиозный фанатик, диктатор.

Любой, кто сможет убедить человека, что тот принадлежит к избранной группе, которой предстоит совершить великое дело.

Причём совершенно не обязательно, чтобы это дело действительно было великим.

Достаточно, чтобы человек в него поверил.

Разумеется, не стоит забывать, что технологические революции не только уничтожают старые профессии, но и создают новые. Более того, европейская статистика пока не подтверждает картину непрерывного роста числа молодых людей, исключённых из трудовой и образовательной жизни. По данным Eurostat, их доля в ЕС сократилась с 15,2% в 2015 году до 11% в 2025-м.

Но именно поэтому речь идёт не о доказанной неизбежности катастрофы, а о возможном направлении развития событий.

Ведь даже полная занятость не гарантирует человеку ощущения собственной необходимости.

И, возможно, главная проблема наступающей эпохи будет заключаться вовсе не в том, что людям не хватит работы.

А в том, что работа перестанет быть главным способом объяснить себе, зачем ты нужен этому миру.

Маркс и Энгельс видели в пролетариате будущего могильщика капитализма.

Но они не могли представить себе общество, в котором главным источником революционного недовольства может оказаться не голодный рабочий, а сытый человек, не знающий, куда приложить собственные силы.

И уж тем более они не могли представить, что машины однажды начнут вытеснять человека не только с фабрики, но и из интеллектуальной деятельности.

Сегодня перед человечеством открывается удивительная возможность: впервые освободить значительную часть людей от необходимости ежедневно трудиться ради выживания.

Однако освобождение от необходимости работать ещё не означает освобождения от необходимости быть нужным.

Если мы не научимся различать эти две вещи, то можем получить весьма неожиданное будущее.

Мир, в котором всего достаточно, но всё больше людей недовольны своим существованием.

Мир, в котором не нужно бороться за хлеб, но очень хочется за что-нибудь бороться.

Мир, в котором война вновь может показаться некоторым правителям удобным способом направить человеческую энергию в нужную им сторону.

И тогда окажется, что призрак, о котором писали Маркс и Энгельс, действительно никуда не исчез.

Просто мы неправильно поняли, кто он такой.

Возможно, по Европе всегда бродил не столько призрак коммунизма, сколько призрак человека, которому общество не сумело найти места.

И если это так, то сегодня он возвращается.

Только теперь у него гораздо больше свободного времени.

И гораздо более опасные возможности.

Самый важный шпион

   Его зовут Феликс Сатер и именно его один из федеральных судей назвал "самым важным сотрудником в современной истории усилий правоохранительных органов по преследованию американской мафии". И, поверьте, это было не преувеличение, а, скорее, - преуменьшение, поскольку он проявил себя отнюдь не только в "преследовании американской мафии".                  Сотрудничать с правительством США этот "русско-американский бизнесмен" начал в 1998 году - после того, как признал себя виновным в мошенничестве с акциями на сумму в 40 миллионов долларов. За это его, спустя 11 лет, приговорили всего лишь к штрафу в 25 тысяч долларов, ибо, к тому времени, он уже успел сполна искупить свою вину, сотрудничая с ЦРУ и ФБР. Вот лишь малая толика из тех дел, в которых он участвовал.
   Именно через него была получена информация о месте нахождения Бин-Ладена после терактов 11 сентября, о структуре и финансах "Аль-Каиды, о месте нахождения лидера талибов муллы Омара, о заговоре с целью убийства Президента Джорджа Буша и о ядерных возможностях Северной Кореи.
   Уже одного этого вполне хватило бы, чтобы списать ему все прежние грехи. Но он умудрился сыграть чуть ли не ключевую роль еще и в расследовании Роберта Мюллера против Трампа. Именно через него бывший адвокат Трампа Майкл Коэн договаривался о строительстве башни Трампа в Москве и именно от него Коэн получил электронное письмо, в котором говорилось, что Путин может помучь Трампу победить на выборах.
   Что же касается вышеприведенной высокой оценки, которую дал ему федеральный судья, то заслужил он ее за помощь, благодаря которой был осужден Фрэнк Копп-младший - член преступной семьи Бонанно, а затем, - осужден и согласился сотрудничать босс этой семьи - Джо Массино. Сатер также помог федералам в расследовании схем отмывания криминальных денег из России.

Оружие массового поражения

   Верите ли вы Путину?
   Верите ли вы Путину так, как я?
   Верите ли вы Путину так, как я - человек, родившийся еще при Сталине, ставший пионером при Хрущеве, принятый в комсомол при Брежневе, а партбилет получивший прямо накануне перестройки?
   Почему так поздно получил партбилет? А потому, что еврей и журналист, а не рабочий, которых в партию принимали без всяких ограничений. Странное дело - писать на партийные темы мне доверяли (и даже поручали), а вот самому стать членом партии - ни-ни. Да я и сам не рвался бы, если бы от этого не зависело то, какую должность я имею право занимать. Надоело мне получать зарплату старшего корреспондента, а исполнять обязанности заведующего отделом - вот я, когда возникла необходимость заткнуть очередную дырку, и пустился на шантаж. И приняли. А куда им было деться? Не так уж много было в ту пору людей, способных за полторы сотни каждый день, пять раз в неделю выдавать по 250 строк текста на заданную тему.
   250 строк - это примерно шесть страниц. При этом, только сорок процентов из них могли идти под моим именем (за них я получал гонорар). Остальные должны были быть написаны кем-то. Эти "кто-то", понятное дело, сами писать не рвались не умели. Поэтому за них писал тоже я. Но уже за зарплату.
   Я писал за доярок и пастухов, за рабочих и инженеров, за ученых, милиционеров, врачей и, конечно, за партийных боссов. В общем, за кого я только не писал! И при этом мне всегда хотелось, чтобы написанное мной было интересно всем, а не только тем, кто обязывал меня все это писать. А как вы думаете, легко ли написать интересную статью на шесть страниц от имени доярки, вся жизнь которой протекает между двумя дойками - утренней и вечерней?
   Я это к тому, что врать тоже надо уметь. Тем более, если хочешь, чтобы это было интересно и выглядело правдоподобно.
   Однако, должен честно признаться, что врать в мое время было неизмеримо легче, чем сейчас. Просто потому, что не с чем было сравнивать. И если я уж писал, что некая доярка установила мировой рекорд, надоив столько-то литров молока от одной коровы, то читателям приходилось верить мне на слово. Ну, или лезть в специальную литературу (далеко не всем доступную и понятную), чтобы убедиться, что я не соврал, так как взял эти цифры именно из этой литературы.
    Сейчас мировые рекорды в надоях мало кого интересуют. Но если уж кого-то интересуют, то он залезает в интернет и, порой, обнаруживает там весьма любопытные сведения. Например, что вологодских коров - некогда самых продуктивных в России, - сейчас вроде уже и не существует. И знаменитого вологодского сливочного масла, - тоже вроде уже нет. Конечно, голландские коровы и масло, изготовленное из их молока - ничем не хуже, а может даже и лучше. Но подобная информация заставляет более критично взглянуть на прочие достижения сегодняшней Рссии. В основном, конечно, в военной сфере, поскольку прочими российские власти уже давно перестали гордиться.
    Вот, например, крылатые ракеты "Калибр", запущенные из акватории Каспийского моря по каким-то там террористам в Сирии. Каспийское море - море закрытое, серьезные корабли там  никогда не держали. Стало интересно: неужели они там появились? Да еще и такие, что способные подобные ракеты запускать? Оказалось - да. Но двигатели этих кораблей сделаны в Германии.
   Допустим, перестанет Голландия своих коров и масло поставлять - наверное, как-то Россия это переживет. А если двигатели эти придет время ремонтировать, - где запчасти брать? А новые двигатели для новых кораблей? А если война?
    И, знаете, как-то живо вспомнился дымящий "Кузя". Ледоколы вспомнились, которые должны были обеспечить России безусловное владычество над Северным морским путем и которые никак не удается достроить. Некстати затонувший док вспомнился, в котором того же "Кузю" ремонтировали, который был тоже сделан где-то за границей и без которого большие корабли вообще ремонтировать невозможно. И, уж извините, но после этого крамольные мысли невольно переместились на сами "Калибры", "Кинжалы" и прочее гиперзвуковое оружие. А в них-то, все свое? И если там все свое, то почему Россия до сих пор никак не может наладить производство собственных компьютеров и даже телевизоров?
   Что сегодняшняя Россия вообще может обозначить, как чисто свою продукцию? Нефть, газ, какое-то прочее сырье? Но ведь и там технологии и оборудование - чужие. Конечно, и в других странах поступают так же. Но там, если хоть чуть-чуть голова варит, - используют чужие разработки, как трамплин для создания своих, для движения вперед. Россия же предпочитает просто продолжать покупать. Зачем суетится, пока есть деньги за нефть и газ? А санкции, - так можно ведь и у Китая покупать - там только рады будут.
   Спросите: а почему тогда американцы испугались этого гиперзвукового оружия, если России, без закупленного на Западе, его все-равно не создать? А кто вам вообще сказал, что американцы испугались? Российская пресса? Вы ей еще верите?
   А во вторых, - у американцев в этом деле тоже свой интерес. Они ведь тоже сейчас в глубокой заднице. Им тоже нужно захиревшую экономику поднимать. Быстрее всего это можно сделать через военную промышленность. И образ возродившегося старого врага им в этом плане только на руку.
   Ну, а Россия? Ей-то зачем понадобился образ старого врага? Неужто и вправду надеется сделать то, что не удалось сделать СССР с его, куда более мощными ресурсами - победить США в этой чудовищной гонке?
   Нет, конечно. Не на столько они глупы - Путин и его команда, - чтобы не понять столь очевидной вещи. Но прекрасно понимают они и то, что нефтегазовой кормушки, из которой питается вся страна, на всех уже не хватает. Значит, - не за горами бунты. Причем, не те, почти интеллигентные, что сейчас, а настоящие, когда шахтеры опять придут касками стучать перед Белым домом. И вот тогда, образ врага очень даже пригодится.
    Впрочем, почему тогда? Это - настоящее, а не выдуманное оружие массового поражения, в России уже давно создано и прекрасно действует. Именуется оно "Пропаганда" и, благодаря интернету, приобрело такую грандиозную силу, что никакое гиперзвуковое оружие с ним не сравнится. Ему не нужны моторы и сверхумные компьютеры. Достаточно обыкновенного, домашнего компьютера и самого обыкновенного человечка за ним, знающего, что, куда и когда посылать. Если у вас есть несколько тысяч таких человечков, то вам гиперзвуковую ракету и создавать-то нет нужды - они итак всех убедят, что она у вас есть. То есть, конечно, всяких там трампов они убедят вряд ли, но тех, кто этих трампов избирает - запросто. Причем, им даже чужие языки знать для этого не обязательно. Как пел Высоцкий: проникновение наше по планете особенно заметно вдалеке ... А надписи на русском языке сейчас есть не только в общественном парижском туалете.
   Они и своих уже убедили, что Путин - бог, царь и народный герой, спасший страну и вернувший ей былое величие. Что в Сирии Россия борется за восстановление демократии, а Крым прибрали к рукам потому, что иначе его прибрала бы к рукам Америка. Да что там Крым, они даже умудрились убедить свой же народ, что санкции на ввоз продуктов наложили не они, а проклятый Запад!
   Вот потому-то я вас и спрашиваю: верите ли вы Путину? И должен ли ему верить я - человек, который и сам когда-то был винтиком в такой же машине. В машине, которая, однако, была куда честнее, чем эта.

Фейсом об Фейсбук

     Ну вот, очередной раз получил от Фейсбука по фейсу (или вмазали меня мордой об Фейсбук - какая разница?). За два последних месяца уже двенадцатая блокировка. Оно бы и черт с ними - рано или поздно все-равно разблокируют, а может даже и извинятся. Но на сей раз они не оставили мне даже права пожаловаться, что и дало мне право задуматься. Дело в том, что я не часто вякаю что-нибудь в адрес Путина и российских властей вообще, так как живу Израиле и мне вполне хватает властей своих. Но блокируют меня всякий раз именно тогда, когда я позволяю себе нечто вроде этой карикатуры.

   Понятное дело, - я не автор этой карикатуры. И пошла она гулять по интернету не с моей легкой руки (точнее - не только с моей). Да и вообще, какое может быть дело российским властям и, тем более самому Путину до мелкого пользователя из Фейсбука, у которого и сотни подписчиков-то не наберется?

   Но, с другой стороны, если им есть дело даже до таких, как я, то это еще страшнее. Получается, что весь Фейсбук (или, по крайней мере, весь его русскоязычный сегмент) у них уже в руках и они, при желании, могут заткнуть рот кому угодно. А что тут удивительного? Если они смогли сделать президентом Трампа и навязать англичанам Брексит, то такое им и вправду - раз плюнуть.

   Впрочем, наверно тут я и вправду перегнул палку и на сей случай есть у меня вариант попроще. Я тут в очередной раз имел глупость вступить в полемику с еврейским патриотом, носящим русскую фамилию. У таких людей, последний аргумент в споре (после того, как не удалось перейти на личность противника), - навлечь на тебя карающую десницу Фейсбука. Так что, может быть это и он.

   С другой стороны, разве не через таких, как он действуют российские манипуляторы в интернете? Помнится, в истории с выборами президента США, тоже была некая Дженна Абрамс из Вирджинии - несгибаемая патриотка, яростно агитировавшая за Трампа и оказавшаяся группой товарищей, работающих на российское ГРУ. Я когда прочитал про нее в статье "Лубянский Гондурас" (ссылку на эту статью, носящую явно антипутинский характер, я давал и в своей истории, и в своих группах), то живо вспомнил недавнюю предвыборную кампанию у нас, в Израиле. Тогда в Фейсбуке было просто дикое количество евреев-патриотов, убеждавших нас голосовать только за правых. Не знаю, насколько они были искренни, но знаю, что после выборов многие из них просто-напросто исчезли. 

   Ну, и какой из всего этого я должен сделать вывод? Где у меня гарантия, что этот еврей-патриот с русской фамилией действительно из Израиля, а не из россисйкого ГРУ? 

   У меня, кстати, в Фейсбуке значится, что я из Самарканда. Потому, что я честно ответил на вопрос: откуда я. Спросили бы: где я живу?, - и я ответил бы - в Ашкелоне. Кстати, из-за этого мне постоянно достается от патриотов, когда они переходят на личности. Как прочтут, что я из Самарканда, так тут же им становится понятно, почему я недостаточно патриотичен. С их точки зрения, конечно. Поэтому, и я не хочу уподобляться  этим патриотам. Какая разница, откуда человек родом, где живет, какой национальности? Важно - какие взгляды исповедует.

   Однако, громадную роль играет и то, кому дано определять, что исповедовать можно, а что - нельзя. Этот еврейский патриот может писать все, что угодно. Но если мне это не нравится, - я просто перестану это читать. Тем не менее, нам обоим Фейсбук предоставляет еще и опцию, позволяющую убрать оппонента из соцсети на какое-то время. Достаточно просто нажать кнопочку и, в соответствующей графе, обозначить, что ты считаешь, что он, например, проповедует терроризм. 

   В сталинские времена, когда требовалось убрать оппонента, делали примерно то же самое. Но там хотя бы оставалась надежда, что донос попадет к достаточно умному следователю. В случае с Фейсбуком вашу судьбу будет решать даже не человек, а робот, запрограммированный на определенные слова. Уловив такое слово, он просто заблокирует вас на какое-то время. Формально, у вас есть право обжаловать такое решение. Но вот именно, что формально - они заранее предупреждают, что реагировать на все жалобы у них просто нет возможности. 

   Слава богу, что хоть не врут. Только вывод из всего этого напрашивается ох какой нехороший. Вывод, что этим ребятам из Фейсбука в общем-то до лампочки, действительно вы террорист, или нет. Они просто выполняют требования, наложенные на них контролирующими органами. Формально. Поэтому, абсолютно нормальных людей здесь блокируют, а настоящие террористы, знающие, как обойти запреты, чувствуют тут себя вполне вольготно.

   Кстати, формальное отношение к защите интересов пользователей уже обошлось Фейсбуку в 5 миллиардов долларов. Но там речь шла о сохранности личных данных, которые, с легкой руки фейсбуковских менеджеров, оказались у некой частной компания, которая затем использовала их на тех же выборах президента США. Тем, что социальная сеть фактически использует роботов в качестве цензоров и использует очень плохо, чисто формально, никто серьезно не занимается. Зато весь интернет полон жалоб на это. Не так давно, например, некая дама, чтобы иметь возможность размещать свои фотографии топлес, сделала операцию по удалению сосков, показ которвх запрещен. При этом, никакого труда не составляет отыскать в том же Фейсбуке вполне откровенную порнографию. Вот такая она, фейсбуковская цензура!

   Однако, возвращаясь к моим собственным проблемам, должен сказать, что если бы меня ткнули носом в мой материал и объявили, что его блокируют из-за наличия там порнографии или призывов к терроризму, я бы, пожалуй, вякать не стал. Я бы даже понял, если бы мне  запретили плохо писать о Путине - это как раз, можно понять. Но проблема в том, что до подобных указаний фейсбуковские цензоры не снисходят. Они просто пишут, что эта публикация нарушает нормы сообщества. Какая именно публикация - можешь гадать хоть до опупения. При чем здесь спам, если ни о какой рекламе речи не идет и в помине, - тоже можешь гадать сколько угодно. Впрочем, они и про спам пишут далеко не всегда - просто блокируют, не указывая каким нормам сообщества твоя деятельность не соответствует, а иногда даже блокируют, не уведомляя об этом. Можешь, конечно, пожаловаться, но, как уже было сказано, без всякой надежды на результат.   

   И что же тогда делать? А ничего. Просто имейте ввиду, что Фейсбук был создан не для свободы слова для вас, а для того, чтобы они там, наверху, могли, используя нас, зарабатывать деньги. Очень большие деньги очевидно, если штраф в пять миллиардов для них - семечки. Но нам они, при этом, ничем не обязаны. Мы - просто бараны, которых они стригут и, время от времени, режут на мясо.