суббота, 21 ноября 2026 г.

План Айзенкота.


 

Кое что о ветеринарии в условиях войны.

 

Что нужно знать? А то, что когда ты громишь населенные пункты в соседних странах, то оттуда уходит население и некому следить за больными животными. А животные - не люди. Им плевать на границы. Они идут туда, где есть еда и вода. То есть, к нам. Не привитые. Со всеми своими болезнями, о которых местные ветеринары давным-давно позабыли и просто спасают несчастных, не особо интересуясь, чем они больны. А вы думали, что в войну надо боятся только ракет и террористов? Нет. От ракет и террористов армия как-нибудь нас защитит. А вот от зараженных бешенством лисиц - вряд ли. Ни вас, ни ваших милых питомцев, которые в один момент могут стать страшнее любого террориста.

пятница, 20 ноября 2026 г.

Азиатское турне Трампа

Основные выводы из азиатского турне Трампа

ШЭНЬЧЖЭНЬ, Китай, 19 ноября (Reuters) - Президент США Дональд Трамп завершил в четверг ключевой день своей азиатской поездки отдельными встречами со своими российским и китайским коллегами Владимиром Путиным и Си Цзиньпином, за которыми последовала беспрецедентная трехсторонняя встреча трех лидеров, которые вместе курируют крупнейшие в мире ядерные арсеналы.

Эти громкие встречи предоставили Трампу возможность продемонстрировать свою личную дипломатию и спроецировать американское влияние за рубежом, хотя оставались вопросы относительно сути торговых соглашений и других обещанных прорывов. Теперь он возвращается в Вашингтон, чтобы столкнуться с политическим ландшафтом, изменившимся после убедительных побед демократов на промежуточных выборах . 

Вот несколько выводов из последнего дня пребывания Трампа в Азии: 

Трамп возвращается из своей стремительной поездки по Азии с таким определением дипломатического успеха, которое уделяет одинаковое внимание как окружающему его зрелищу, так и любым соглашениям, достигнутым за столом переговоров. 

В интервью телеканалу Fox News, отвечая на вопрос о том, чего он надеется добиться на трехсторонней встрече с Си Цзиньпином и Путиным, Трамп предположил, что уже обеспечил себе победу, просто благодаря тому, как его приняли в Китае. 

Поездка действительно привела к содержательным дискуссиям, в том числе с Си Цзиньпином по вопросам торговли и критически важных полезных ископаемых, а также к предложению Трампа о том, что Соединенные Штаты, Россия и Китай могли бы стремиться к сокращению ядерных вооружений. Однако он предоставил мало подробностей о том, как могла бы работать такая амбициозная инициатива. 

Однако для Трампа пышный прием, личные взаимоотношения с другими лидерами и образы международного почтения, по-видимому, имели свою собственную ценность. Эта поездка напомнила ему, что он часто оценивает дипломатические победы не только по тому, о чем договариваются правительства, но и по уважению и зрелищности, которые, по его мнению, заслуживает президентство. 

Трамп приглашает Украину за стол переговоров, у Си Цзиньпина другие идеи. 

Трамп прибыл на встречу с Си Цзиньпином, готовый обсудить прекращение войны на Украине. Однако, судя по всему, у Пекина были другие планы. 

Несмотря на нежелание Китая включать конфликт в повестку дня встречи, которая исключила бы Украину и европейские правительства, Трамп поднял этот вопрос почти сразу, заявив, что он и Си Цзиньпин могут работать вместе над прекращением боевых действий. 

«Мы оба стремимся помочь в урегулировании войны с Россией и Украиной. Я хотел бы, чтобы она закончилась. Думаю, я могу говорить от имени обеих сторон», — заявил Трамп в начале двусторонней встречи, прежде чем указать на ожидаемое прибытие Путина на трехстороннюю встречу позже в тот же день. 

В своем вступительном слове Си Цзиньпин не упомянул Украину. Этот обмен мнениями выявил несоответствие между амбициями Трампа в отношении саммита и приоритетами Пекина. Си Цзиньпин не проявлял особого интереса к участию в обсуждении Украины, которое исключало страны, наиболее непосредственно затронутые этой проблемой. 

Трамп называет Си Цзиньпина и Путина «друзьями», что тревожит западных союзников. 

В четверг Трамп выразил доброжелательное отношение к Си Цзиньпину и Путину, назвав обоих лидеров друзьями, несмотря на глубокие разногласия США с Пекином и Москвой по вопросам торговли, безопасности и войны России на Украине. 

«Вы мой друг, и у нас очень особые отношения», — сказал Трамп Си Цзиньпину в начале их встречи. 

Ранее он поприветствовал Путина рукопожатием, указав на российского лидера и заявив: «Он мой друг». 

Эти комментарии резко контрастировали с неоднократной критикой Трампом традиционных западных союзников по поводу расходов НАТО, торговли и их поддержки войны США с Ираном. Европейские правительства годами пытались изолировать Путина из-за его вторжения в Украину, поэтому публичная поддержка Трампом российского лидера вызывала у него особое чувство дискомфорта. 

Премьер-министр Польши Дональд Туск дал резкий ответ: «Господин Путин нам не друг и никогда им не будет». 

Где был Илон Маск? 

Илон Маск был одной из самых узнаваемых фигур, сопровождавших Трампа в его поездке по Азии, но самый богатый человек в мире едва ли был неотъемлемой частью этого дипломатического зрелища. 

Глава Tesla и SpaceX, чьи деловые интересы в Китае и в городе, принимавшем президентский пост, делали его потенциально важным членом окружения Трампа, в основном держался в стороне от внимания общественности во время важных мероприятий президента. Маска заметили в автомобиле с членами американской делегации по прибытии в Шэньчжэнь, но в остальном он вел себя относительно сдержанно. 

Однако в среду он принял участие в онлайн-мероприятии на саммите DealBook, организованном газетой New York Times, и заявил ведущему Эндрю Россу Соркину, что зрители увидят его «цифрового „я“», поскольку он находится в Китае. 

И пока Трамп был занят тем, что праздновал теплый прием, оказанный ему Си Цзиньпином, Маск давал гораздо менее торжественную оценку своим недавним политическим авантюрам. 

Маск заявил, что чувствовал себя «довольно глупо», потратив столько денег на промежуточные выборы в США 2026 года, не получив при этом существенной отдачи. Он вложил в республиканские кампании не менее 446 миллионов долларов, став крупнейшим индивидуальным политическим донором в истории США, но демократы получили большинство в обеих палатах Конгресса и выиграли выборы губернатора Техаса. 

«Если бы я мог повернуть время вспять, я бы потратил меньше денег», — сказал Маск, признавая, что исход американских выборов определяется не только деньгами. 

Это был необычный момент, когда миллиардер, ставший одним из самых видных политических союзников Трампа, оказался на разделенном экране: физически он находился рядом с президентом в рамках важной дипломатической миссии, но удаленно сталкивался с ограничениями своего собственного политического влияния у себя дома. 

Традиция семейных фотографий в странах АТЭС преображается благодаря шелковым шарфам. 

Ежегодная семейная фотография лидеров АТЭС давно сопровождается модным трендом: одинаковые наряды, отражающие культуру принимающей страны. Традиция зародилась в 1993 году, когда президент Билл Клинтон подарил своим коллегам-лидерам кожаные куртки-бомберы на первом саммите АТЭС в Сиэтле. В следующем году в Индонезии лидеры надели одинаковые рубашки из батика, что положило начало необычному дипломатическому ритуалу, который сохранился на протяжении многих лет. 

В этом году лидеры подошли к традиции более сдержанно, надев шелковые платки поверх деловых костюмов, а не полные комплекты традиционной одежды. Платки были чередующихся оттенков красного и синего. Трамп носил ярко-синий платок, а Си Цзиньпин — темно-красный, почти бордовый. Оба платка были украшены декоративными мотивами в нижней части. 

Согласно заявлению местных властей, шарфы были изготовлены на заказ в Ханчжоу, городе на востоке Китая. В результате получился более сдержанный модный аксессуар, чем некоторые из сложных нарядов на прошлых саммитах, но он сохранил характерный дипломатический ритуал АТЭС, одновременно отдавая дань уважения китайскому шелководческому наследию. 

Вилла Кайлин: уединенное место отдыха с историей дипломатии. 

Уединенный комплекс вилл Килин в Шэньчжэне, где Трамп, Си Цзиньпин и Путин провели трехстороннюю встречу, имеет долгую историю проведения дипломатических встреч, имеющих политически важное значение. 

Этот обширный, принадлежащий государству комплекс площадью 38 гектаров (94 акра) расположен среди лесистых холмов у озера Сили в районе Наньшань города Шэньчжэнь. Открытый в 1997 году для размещения высокопоставленных китайских чиновников и иностранных высокопоставленных лиц, комплекс включает в себя отдельные виллы, банкетные залы и ландшафтные сады, предлагая безопасную обстановку вдали от шумного технологического центра. 

Среди его прошлых посетителей были северокорейский лидер Ким Чен Ир, посетивший его в 2006 году для изучения экономического развития Китая, и отец Си Цзиньпина, Си Чжунсюнь. В 2008 году китайские официальные лица также провели там закрытые переговоры с посланниками Далай-ламы, что подчеркивает роль этого места в некоторых наиболее важных дипломатических отношениях Пекина. 

Трехсторонняя встреча в четверг добавила еще одну выдающуюся главу в историю виллы, собрав вместе лидеров трех крупнейших мировых держав в уединенном месте, где Пекин мог жестко контролировать безопасность, доступ и освещение событий в СМИ.

 

Выборы 2009 года. Именно тогда мы получили Натаниягу, которого никак не можем убрать

 

Новое — это хорошо забытое старое, или как все начиналось.

Наблюдая за тем, что сегодня происходит вокруг формирования нового правительства Израиля, невольно вспоминаешь события почти восемнадцатилетней давности. Удивительно, насколько нынешняя политическая ситуация напоминает ту, которая сложилась после выборов 2009 года. Только тогда действующие лица находились несколько по другую сторону политических баррикад.

Именно тогда состоялось второе пришествие Биньямина Нетаниягу к власти. Причем произошло это весьма своеобразным образом: выборы он проиграл, но премьер-министром стал.

Впрочем, обо всем по порядку.

В 2005 году Ариэль Шарон, покинув «Ликуд», создал новую партию — «Кадима». В нее перешли многие известные политики, в том числе Эхуд Ольмерт и Ципи Ливни. После тяжелой болезни Шарона партию возглавил Ольмерт, который привел ее к победе на выборах 2006 года и сформировал правительство.

Но вскоре против Ольмерта начались коррупционные расследования. Его положение становилось все более шатким, и в сентябре 2008 года руководителем «Кадимы» была избрана Ципи Ливни.

Президент Шимон Перес поручил ей сформировать правительство. Казалось бы, задача была вполне выполнимой: требовалось всего лишь сохранить существующую коалицию. Однако переговоры с религиозной партией ШАС закончились неудачей. Ливни отказалась принять выдвинутые ей условия и объявила, что сформировать правительство не удалось.

Страна отправилась на досрочные выборы.

Они состоялись 10 февраля 2009 года. Основная борьба развернулась между «Кадимой» Ципи Ливни и «Ликудом» Биньямина Нетаниягу.

И тут произошла первая неожиданность. Несмотря на прогнозы, победила Ливни. Ее партия получила 28 мандатов, тогда как «Ликуд» — только 27.

Но радость победителей оказалась преждевременной.

Правые и религиозные партии в совокупности получили 65 мест в Кнессете. И хотя «Кадима» стала крупнейшей партией, собрать парламентское большинство вокруг Ливни оказалось практически невозможно.

Особенно интересную роль сыграл Авигдор Либерман. Его партия НДИ получила 15 мандатов, став третьей по величине фракцией Кнессета. Именно позиция Либермана приобрела решающее значение при определении того, кому президент поручит формирование правительства.

Либерман рекомендовал Нетаниягу, хотя одновременно выступал за создание широкого правительства национального единства.

И 20 февраля президент Шимон Перес поручил формирование правительства не победительнице выборов Ливни, а проигравшему ей Нетаниягу.

Так выяснилось, что в Израиле победить на выборах и получить власть — далеко не одно и то же.

Однако самое интересное началось после этого.

Нетаниягу прекрасно понимал, что правительство, опирающееся исключительно на правые и религиозные партии, будет зависеть от требований своих партнеров. Поэтому он предложил Ливни присоединиться к широкой коалиции.

Но Ливни отказалась. Она требовала принципиальных обязательств в отношении мирного урегулирования с палестинцами, на которые Нетаниягу не соглашался.

И тогда Нетаниягу нашел другого партнера.

Им оказался Эхуд Барак — руководитель партии «Авода», традиционно противостоявшей «Ликуду».

Барак согласился войти в правительство, сохранив за собой пост министра обороны. Вместе с ним в коалицию вошла и «Авода», располагавшая 13 мандатами.

В результате 31 марта 2009 года было утверждено правительство Нетаниягу, опиравшееся на 74 депутатов Кнессета. Либерман получил пост министра иностранных дел, а Барак остался министром обороны.

Получилась весьма любопытная конструкция: лидер партии, занявшей второе место, возглавил правительство, а руководитель победившей партии отправилась в оппозицию.

И вот здесь стоит вспомнить дальнейшую судьбу участников этой истории.

«Кадима», получившая в 2009 году 28 мандатов, уже через четыре года практически исчезла с политической сцены. На выборах 2013 года она получила всего два места. Сама Ливни к тому времени покинула партию.

Не менее интересной оказалась судьба «Аводы». Решение Барака присоединиться к Нетаниягу вызвало серьезный раскол. В 2011 году Барак вместе с несколькими депутатами вышел из «Аводы», создав новую фракцию «Ацмаут».

Разумеется, было бы слишком просто объяснять последующую судьбу этих партий исключительно событиями 2009 года. Но последствия принятых тогда решений оказались весьма серьезными.

А теперь вернемся к сегодняшнему дню.

Разве не напоминает происходящее ту давнюю историю?

Снова речь идет о том, кто сумеет собрать парламентское большинство. Снова особую роль играет Либерман. Снова обсуждаются союзы между политиками, которые еще недавно категорически отвергали возможность сотрудничества друг с другом.

Только теперь ситуация в известной степени перевернулась.

В 2009 году Нетаниягу удалось привлечь к себе политиков из противоположного лагеря и создать широкое правительство. Сегодня аналогичная задача стоит перед Айзенкотом, которому необходимо договориться с Либерманом, Беннетом и другими потенциальными партнерами.

Есть, правда, одно существенное различие.

В 2009 году у Нетаниягу уже имелось большинство правого и религиозного лагеря. Присоединение Барака лишь сделало его правительство значительно шире и устойчивее.

Сегодня же вопрос стоит гораздо острее: без согласия политиков, принадлежащих к разным лагерям, само формирование правительства может оказаться невозможным.

И есть еще одно обстоятельство, о котором не стоит забывать.

Ливни в 2009 году отказалась от участия в правительстве Нетаниягу, хотя такое решение могло сохранить ее партии место у власти. Барак, напротив, согласился. Оба решения имели далеко идущие политические последствия.

Поэтому нынешним участникам переговоров есть над чем задуматься.

История, конечно, никогда не повторяется буквально. Но иногда она настолько напоминает происходящее сегодня, что невольно возникает вопрос: не наблюдаем ли мы очередную попытку сыграть старую политическую партию, только поменяв игроков местами?

И не окажется ли, что судьбу будущего правительства снова решат не те, кто получил больше всего голосов, а те, кто сумеет договориться с бывшими противниками?

четверг, 19 ноября 2026 г.

Зачем Натаниягу понадобился Беннет?

 

Зачем Нетаниягу понадобился Беннет?

Неожиданная встреча Нетаниягу с Беннетом вызвала немало шума. В прессе заговорили о возможном расколе блока перемен, тайных договорённостях и даже предательстве. Особенно много внимания уделили тому, что Беннет, как сообщается, не предупредил Айзенкота о предстоящей встрече.

Но давайте попробуем разобраться, что могло за этим стоять.

Предположим, что инициатором встречи был сам Нетаниягу. Зачем ему понадобился Беннет именно сейчас?

Мне кажется, ответ следует искать в событиях, непосредственно предшествовавших встрече. И прежде всего — в поездке Романа Гофмана в США.

12 ноября Нетаниягу провёл брифинг для Айзенкота по вопросам безопасности, включая ситуацию вокруг Ирана. Но не сообщил о предстоящей поездке Гофмана.

13 ноября Гофман встречался в Вашингтоне с директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом. Сообщалось также о его переговорах со Стивом Уиткоффом. 15 ноября Гофман вернулся в Израиль и участвовал в заседании военно-политического кабинета.

А 18 ноября состоялась неожиданная встреча Нетаниягу с Беннетом.

Именно в этот день Reuters сообщило, что во время американской поездки Гофман добивался возобновления совместных ударов США и Израиля по Ирану.

Согласитесь, последовательность довольно любопытная.

О возможности новой войны с Ираном говорят давно. И я бы не исключал, что Нетаниягу по-прежнему связывает с ней определённые политические надежды. Ведь серьёзная военная эскалация могла бы дать ему повод вновь поставить вопрос о создании правительства национального единства. Разумеется, под собственным руководством.

Но для этого необходимо склонить на свою сторону хотя бы часть блока Айзенкота.

К кому обратиться?

Сам Айзенкот вряд ли согласился бы обсуждать подобное предложение после того, как его не поставили в известность о поездке Гофмана. Голан и Либерман — тоже. Более того, обращение к ним могло бы немедленно стать достоянием общественности и вызвать политический скандал.

Оставался Беннет — бывший премьер-министр и министр обороны, человек, для которого закрытый брифинг по вопросам национальной безопасности выглядел бы вполне естественным.

А теперь представим следующий сценарий.

Нетаниягу предлагает Беннету встретиться и ознакомиться с информацией, полученной Гофманом во время переговоров в США. При этом просит заранее не сообщать о встрече Айзенкоту, ссылаясь на конфиденциальность предстоящего разговора и на то, что тот мог обидеться после брифинга, проведенного с ним самим, на котором ему о поездке Гофмана ничего не сообщили.

Почему Беннет согласился?

Потому что речь шла не просто о политических переговорах, а о возможной новой войне. Отказаться от получения такой информации бывшему премьер-министру было бы непросто.

К тому же, предупреди он Айзенкота, тот мог бы немедленно потребовать объяснений от Нетаниягу, поднять вопрос публично — и встреча вообще не состоялась бы.

Это, конечно, лишь предположение. Мы не знаем, ставил ли Нетаниягу такое условие. Но оно позволяет объяснить поведение Беннета, не приписывая ему намерения действовать за спиной политического партнёра.

Есть и ещё одна любопытная деталь.

По сообщениям прессы, первые примерно двадцать минут Нетаниягу и Беннет разговаривали без представителей системы безопасности. Лишь затем к ним присоединились военный секретарь премьера и глава Совета национальной безопасности.

О чём говорили в эти первые минуты?

Возможно, именно тогда Нетаниягу и попытался выяснить, как Беннет отнесётся к идее правительства национального единства в случае новой войны с Ираном.

А затем последовал закрытый брифинг, на котором обсуждалась информация, полученная из Вашингтона.

Разумеется, мы не знаем, насколько серьёзны были американские намерения. И вовсе не обязательно, что Трамп согласится на новую военную операцию. У него есть собственные политические ограничения, а государства Персидского залива заинтересованы в том, чтобы избежать большой региональной войны.

Но здесь важнее другое.

Для политического манёвра Нетаниягу не обязательно иметь гарантии начала войны. Достаточно убедить собеседника, что такая возможность существует и к ней необходимо готовиться.

И тогда встреча с Беннетом могла преследовать сразу две цели.

Первая — проверить готовность части блока перемен к правительству национального единства под руководством Нетаниягу.

Вторая — создать напряжение между партнёрами Айзенкота. Ведь даже сам факт встречи, о которой Айзенкот не знал заранее, неизбежно порождал подозрения.

Но удалось ли это?

Пока мы видим обратное. После встречи Беннет участвовал в совещании лидеров блока, и все они подтвердили намерение добиваться создания правительства во главе с Айзенкотом.

Возможно, они прекрасно понимают, чего добивается Нетаниягу. А возможно, Беннет уже объяснил партнёрам то, чего пока не может рассказать журналистам.

Так что я бы не спешил обвинять Беннета в предательстве.

И тем более не стал бы считать эту встречу свидетельством приближающегося развала блока перемен.

Вполне возможно, что перед нами очередная попытка Нетаниягу использовать угрозу войны для решения собственных политических проблем.

Получится ли у него на этот раз?

Пока оснований считать, что блок Айзенкота согласился на предложенную ему политическую комбинацию, нет.

Не спешите разочаровываться в Айзенкоте - он еще не все сказал!

 

Не спешите разочаровываться в Айзенкоте - он еще не все сказал!

Размышления после непонятного демарша Беннета, о котором якобы не знал Айзенкот. Или все-таки знал, но дал понять своим соратникам, что никуда им от него не деться?



Судя по публикациям в прессе, создание правительства перемен становится всё более безнадёжным делом. Беннет встречается с Нетаниягу, Либерман торгуется с религиозными партиями, арабские депутаты выдвигают собственные требования. Каждый день появляются новые сообщения о противоречиях, обидах и возможном развале блока.

И всё же мне кажется, что мы упускаем из виду одну существенную деталь. А именно — самого Айзенкота.

Незадолго до выборов он объяснил, как собирается формировать правительство в условиях, когда сделать это практически невозможно. Насколько я помню, он предложил довольно необычный подход: начать не с распределения министерских кресел, а с принятия законов.

Иными словами, пропустить через законодательное сито не только своих союзников, но и весь Кнессет.

Представим, например, что Либерман категорически отказывается сотрудничать с арабскими партиями. Но на голосование выносится закон, за который он сам выступал много лет. Неужели он проголосует против только потому, что его поддерживают арабские депутаты?

То же самое относится к Беннету, к религиозным партиям и даже к отдельным депутатам «Ликуда». У каждого есть вопросы, по которым отказаться от поддержки закона гораздо труднее, чем согласиться с ним.

И похоже, что именно этим Айзенкот сейчас и занимается.

Вместо того чтобы немедленно собирать коалицию из партий, которые едва терпят друг друга, он пытается создать действующее парламентское большинство. Причём большинство, которое постепенно привыкает голосовать вместе, несмотря на все свои разногласия.

А что же бесконечные переговоры с ультраортодоксами, «Ликудом» и прочими потенциальными партнёрами?

Возможно, они вовсе не свидетельствуют о растерянности Айзенкота. Он действительно ищет возможность сформировать правительство. Но одновременно показывает своим союзникам, что проверяет все доступные варианты, не требуя от них немедленного отказа от принципов.

И здесь возникает ещё один интересный вопрос.

А что произойдёт, если Айзенкоту всё-таки не удастся сформировать правительство в отведённые сроки?

Принято считать, что это будет его поражением. Но обязательно ли?

Допустим, право попытаться сформировать правительство получит Нетаниягу. Он, вероятно, воспользуется такой возможностью. Однако если парламентское большинство, созданное Айзенкотом, сохранится, перед Нетаниягу встанет та же проблема: где взять необходимые голоса?

И если он тоже потерпит неудачу, политическая ситуация изменится.

Айзенкот сможет сказать своим партнёрам: мы пытались договориться со всеми. Альтернативы проверены. Никто другой тоже не смог сформировать правительство. А новых выборов никто не хочет.

И тогда сотрудничество с арабскими партиями, которое сегодня кажется некоторым политикам непреодолимым препятствием, может оказаться не предметом бесконечных споров, а практической необходимостью.

Разумеется, всё это лишь предположение. Айзенкот вполне может сформировать правительство и раньше. И наверняка именно к этому стремится.

Но мне представляется ошибкой рассматривать каждый конфликт между его партнёрами как предвестие катастрофы. Возможно, мы наблюдаем не распад блока перемен, а довольно сложный процесс его превращения в работоспособное парламентское большинство.

И если это так, то Айзенкоту вовсе не обязательно ежедневно демонстрировать, что он держит всех своих партнёров за руку.

Ему достаточно удерживать их вместе там, где это действительно имеет значение, — во время голосований в Кнессете.

А это, согласитесь, совсем другая политическая игра.

среда, 18 ноября 2026 г.

Первая речь нового спикера

 Первая речь Матана Каханы в качестве спикера Кнессета


Новый спикер Кнессета Матан Кахана (партия «Яшар») произнес свою первую речь в этом качестве. В центре его выступления - призыв к «мамлахтиют», изменению культуры политического дискурса и сохранению достоинства государственных институтов.

«Со священным трепетом я принимаю на себя роль спикера Кнессета Израиля», - сказал Кахана, отметив, что впервые принес присягу в качестве депутата более семи лет назад, став 1000-м парламентарием с момента основания государства. Свое обращение Кахана начал с цитаты из трактата «Укцин»: «Всевышний не нашел сосуда, способного вместить благословение для Израиля, кроме мира».

Он подчеркнул, что ценность «мамлахтиют» - преданность государству и его институтам - была для него руководящим принципом с самого начала его политической деятельности.

Он также рассказал, что даже в те периоды, когда он добивался смены правительства, он неизменно молился за его успех по исходе Шаббата и держал в своем кабинете фотографию премьер-министра - даже будучи представителем оппозиции. «Можно не соглашаться друг с другом и придерживаться противоположных взглядов, сохраняя при этом уважение к государственным институтам и, прежде всего, уважение к тем, кто мыслит иначе», - сказал он.

Кахана заявил, что намерен быть спикером для всех граждан Израиля - независимо от их религии, расы или пола, - и обеспечить всем депутатам Кнессета возможность отстаивать позиции, ради которых они были избраны, при условии, что их действия остаются в рамках закона.

Говоря о судебной системе, он отметил: «Я искренне надеюсь, что новое правительство займется проведением необходимых реформ в системе сдержек и противовесов между тремя ветвями власти - и что это будет сделано на основе широкого консенсуса. А пока этого не произошло - и до тех пор, пока я занимаю пост спикера, - Кнессет Израиля будет беспрекословно выполнять судебные решения».

В продолжение своей речи Кахана раскритиковал поведение народных избранников и культуру дискуссий в Кнессете. «На нас смотрят граждане Израиля, однако в последние годы мы не раз заставляли их опускать глаза от стыда», - сказал он.

По его словам, поведение в стенах Кнессета напрямую влияет на общественный дискурс в целом: «Когда народные избранники кричат ​​друг на друга и сквернословят, соревнуясь в том, кто устроит более громкую провокацию, - как мы можем жаловаться на то, что провокаторы становятся кумирами, а наша молодежь начинает вести себя точно так же?»

Кахана также затронул тему влияния социальных сетей, отметив, что они способствуют радикализации и расколу, мешая людям узнать и понять тех, кто придерживается иных взглядов. «Наш долг - изменить и исправить это, даже если придется пожертвовать количеством «лайков» и охватами в социальных сетях», - подчеркнул он. Он привел в пример школу Гиллеля - представители которой всегда излагали доводы школы Шаммая прежде своих собственных, - и призвал выборных должностных лиц прилагать усилия, чтобы понять позиции своих оппонентов.

В личной части своего выступления Кахана рассказал о детстве в религиозном мошаве, о воспитании в молодежном движении «Бней-Акива» и о встречах с людьми, придерживающимися самых разных взглядов, во время прохождения военной службы. Кахана определил укрепление связей между различными слоями общества как свою главную миссию: «Миссия всей моей жизни - объединить нас, навести мосты между моими друзьями из синагоги и моими друзьями из эскадрильи». Он описал, как его сослуживцы - некоторые из которых прежде никогда не сталкивались с религиозным образом жизни - стали его близкими друзьями; вместе они участвовали в операциях и боевых выходах в тылу врага.

«Я - соблюдающий Тору еврей правых взглядов, но в то же время я способен понять - и прочувствовать каждой клеточкой своего существа, - что переживают мои близкие друзья, находящиеся на другом конце политического спектра», - сказал он.

Ближе к концу выступления Кахана обратился к лидеру своей партии, депутату Кнессета Гади Айзенкоту, высоко оценив его лидерские качества. «Я узнал вас как человека безупречной честности, обладающего несгибаемым моральным стержнем. Вы - хладнокровный, рассудительный и взвешенный человек, движимый одной целью: благополучием Государства Израиль», - сказал он.

Свою речь он завершил личным обращением к Айзенкоту: «Я всем сердцем верю, что Всевышний возложил эту миссию на ваши плечи, потому что вы - тот лидер, который способен ее выполнить».

В заключение Кахана произнес молитву: «Пусть Тот, Кто устанавливает мир в Своих высотах, ниспошлёт мир нам и всему Израилю. И скажем: аминь».