четверг, 19 ноября 2026 г.

Зачем Натаниягу понадобился Беннет?

 

Зачем Нетаниягу понадобился Беннет?

Неожиданная встреча Нетаниягу с Беннетом вызвала немало шума. В прессе заговорили о возможном расколе блока перемен, тайных договорённостях и даже предательстве. Особенно много внимания уделили тому, что Беннет, как сообщается, не предупредил Айзенкота о предстоящей встрече.

Но давайте попробуем разобраться, что могло за этим стоять.

Предположим, что инициатором встречи был сам Нетаниягу. Зачем ему понадобился Беннет именно сейчас?

Мне кажется, ответ следует искать в событиях, непосредственно предшествовавших встрече. И прежде всего — в поездке Романа Гофмана в США.

12 ноября Нетаниягу провёл брифинг для Айзенкота по вопросам безопасности, включая ситуацию вокруг Ирана. Но не сообщил о предстоящей поездке Гофмана.

13 ноября Гофман встречался в Вашингтоне с директором ЦРУ Джоном Рэтклиффом. Сообщалось также о его переговорах со Стивом Уиткоффом. 15 ноября Гофман вернулся в Израиль и участвовал в заседании военно-политического кабинета.

А 18 ноября состоялась неожиданная встреча Нетаниягу с Беннетом.

Именно в этот день Reuters сообщило, что во время американской поездки Гофман добивался возобновления совместных ударов США и Израиля по Ирану.

Согласитесь, последовательность довольно любопытная.

О возможности новой войны с Ираном говорят давно. И я бы не исключал, что Нетаниягу по-прежнему связывает с ней определённые политические надежды. Ведь серьёзная военная эскалация могла бы дать ему повод вновь поставить вопрос о создании правительства национального единства. Разумеется, под собственным руководством.

Но для этого необходимо склонить на свою сторону хотя бы часть блока Айзенкота.

К кому обратиться?

Сам Айзенкот вряд ли согласился бы обсуждать подобное предложение после того, как его не поставили в известность о поездке Гофмана. Голан и Либерман — тоже. Более того, обращение к ним могло бы немедленно стать достоянием общественности и вызвать политический скандал.

Оставался Беннет — бывший премьер-министр и министр обороны, человек, для которого закрытый брифинг по вопросам национальной безопасности выглядел бы вполне естественным.

А теперь представим следующий сценарий.

Нетаниягу предлагает Беннету встретиться и ознакомиться с информацией, полученной Гофманом во время переговоров в США. При этом просит заранее не сообщать о встрече Айзенкоту, ссылаясь на конфиденциальность предстоящего разговора и на то, что тот мог обидеться после брифинга, проведенного с ним самим, на котором ему о поездке Гофмана ничего не сообщили.

Почему Беннет согласился?

Потому что речь шла не просто о политических переговорах, а о возможной новой войне. Отказаться от получения такой информации бывшему премьер-министру было бы непросто.

К тому же, предупреди он Айзенкота, тот мог бы немедленно потребовать объяснений от Нетаниягу, поднять вопрос публично — и встреча вообще не состоялась бы.

Это, конечно, лишь предположение. Мы не знаем, ставил ли Нетаниягу такое условие. Но оно позволяет объяснить поведение Беннета, не приписывая ему намерения действовать за спиной политического партнёра.

Есть и ещё одна любопытная деталь.

По сообщениям прессы, первые примерно двадцать минут Нетаниягу и Беннет разговаривали без представителей системы безопасности. Лишь затем к ним присоединились военный секретарь премьера и глава Совета национальной безопасности.

О чём говорили в эти первые минуты?

Возможно, именно тогда Нетаниягу и попытался выяснить, как Беннет отнесётся к идее правительства национального единства в случае новой войны с Ираном.

А затем последовал закрытый брифинг, на котором обсуждалась информация, полученная из Вашингтона.

Разумеется, мы не знаем, насколько серьёзны были американские намерения. И вовсе не обязательно, что Трамп согласится на новую военную операцию. У него есть собственные политические ограничения, а государства Персидского залива заинтересованы в том, чтобы избежать большой региональной войны.

Но здесь важнее другое.

Для политического манёвра Нетаниягу не обязательно иметь гарантии начала войны. Достаточно убедить собеседника, что такая возможность существует и к ней необходимо готовиться.

И тогда встреча с Беннетом могла преследовать сразу две цели.

Первая — проверить готовность части блока перемен к правительству национального единства под руководством Нетаниягу.

Вторая — создать напряжение между партнёрами Айзенкота. Ведь даже сам факт встречи, о которой Айзенкот не знал заранее, неизбежно порождал подозрения.

Но удалось ли это?

Пока мы видим обратное. После встречи Беннет участвовал в совещании лидеров блока, и все они подтвердили намерение добиваться создания правительства во главе с Айзенкотом.

Возможно, они прекрасно понимают, чего добивается Нетаниягу. А возможно, Беннет уже объяснил партнёрам то, чего пока не может рассказать журналистам.

Так что я бы не спешил обвинять Беннета в предательстве.

И тем более не стал бы считать эту встречу свидетельством приближающегося развала блока перемен.

Вполне возможно, что перед нами очередная попытка Нетаниягу использовать угрозу войны для решения собственных политических проблем.

Получится ли у него на этот раз?

Пока оснований считать, что блок Айзенкота согласился на предложенную ему политическую комбинацию, нет.

Не спешите разочаровываться в Айзенкоте - он еще не все сказал!

 

Не спешите разочаровываться в Айзенкоте - он еще не все сказал!

Размышления после непонятного демарша Беннета, о котором якобы не знал Айзенкот. Или все-таки знал, но дал понять своим соратникам, что никуда им от него не деться?



Судя по публикациям в прессе, создание правительства перемен становится всё более безнадёжным делом. Беннет встречается с Нетаниягу, Либерман торгуется с религиозными партиями, арабские депутаты выдвигают собственные требования. Каждый день появляются новые сообщения о противоречиях, обидах и возможном развале блока.

И всё же мне кажется, что мы упускаем из виду одну существенную деталь. А именно — самого Айзенкота.

Незадолго до выборов он объяснил, как собирается формировать правительство в условиях, когда сделать это практически невозможно. Насколько я помню, он предложил довольно необычный подход: начать не с распределения министерских кресел, а с принятия законов.

Иными словами, пропустить через законодательное сито не только своих союзников, но и весь Кнессет.

Представим, например, что Либерман категорически отказывается сотрудничать с арабскими партиями. Но на голосование выносится закон, за который он сам выступал много лет. Неужели он проголосует против только потому, что его поддерживают арабские депутаты?

То же самое относится к Беннету, к религиозным партиям и даже к отдельным депутатам «Ликуда». У каждого есть вопросы, по которым отказаться от поддержки закона гораздо труднее, чем согласиться с ним.

И похоже, что именно этим Айзенкот сейчас и занимается.

Вместо того чтобы немедленно собирать коалицию из партий, которые едва терпят друг друга, он пытается создать действующее парламентское большинство. Причём большинство, которое постепенно привыкает голосовать вместе, несмотря на все свои разногласия.

А что же бесконечные переговоры с ультраортодоксами, «Ликудом» и прочими потенциальными партнёрами?

Возможно, они вовсе не свидетельствуют о растерянности Айзенкота. Он действительно ищет возможность сформировать правительство. Но одновременно показывает своим союзникам, что проверяет все доступные варианты, не требуя от них немедленного отказа от принципов.

И здесь возникает ещё один интересный вопрос.

А что произойдёт, если Айзенкоту всё-таки не удастся сформировать правительство в отведённые сроки?

Принято считать, что это будет его поражением. Но обязательно ли?

Допустим, право попытаться сформировать правительство получит Нетаниягу. Он, вероятно, воспользуется такой возможностью. Однако если парламентское большинство, созданное Айзенкотом, сохранится, перед Нетаниягу встанет та же проблема: где взять необходимые голоса?

И если он тоже потерпит неудачу, политическая ситуация изменится.

Айзенкот сможет сказать своим партнёрам: мы пытались договориться со всеми. Альтернативы проверены. Никто другой тоже не смог сформировать правительство. А новых выборов никто не хочет.

И тогда сотрудничество с арабскими партиями, которое сегодня кажется некоторым политикам непреодолимым препятствием, может оказаться не предметом бесконечных споров, а практической необходимостью.

Разумеется, всё это лишь предположение. Айзенкот вполне может сформировать правительство и раньше. И наверняка именно к этому стремится.

Но мне представляется ошибкой рассматривать каждый конфликт между его партнёрами как предвестие катастрофы. Возможно, мы наблюдаем не распад блока перемен, а довольно сложный процесс его превращения в работоспособное парламентское большинство.

И если это так, то Айзенкоту вовсе не обязательно ежедневно демонстрировать, что он держит всех своих партнёров за руку.

Ему достаточно удерживать их вместе там, где это действительно имеет значение, — во время голосований в Кнессете.

А это, согласитесь, совсем другая политическая игра.

среда, 18 ноября 2026 г.

Первая речь нового спикера

 Первая речь Матана Каханы в качестве спикера Кнессета


Новый спикер Кнессета Матан Кахана (партия «Яшар») произнес свою первую речь в этом качестве. В центре его выступления - призыв к «мамлахтиют», изменению культуры политического дискурса и сохранению достоинства государственных институтов.

«Со священным трепетом я принимаю на себя роль спикера Кнессета Израиля», - сказал Кахана, отметив, что впервые принес присягу в качестве депутата более семи лет назад, став 1000-м парламентарием с момента основания государства. Свое обращение Кахана начал с цитаты из трактата «Укцин»: «Всевышний не нашел сосуда, способного вместить благословение для Израиля, кроме мира».

Он подчеркнул, что ценность «мамлахтиют» - преданность государству и его институтам - была для него руководящим принципом с самого начала его политической деятельности.

Он также рассказал, что даже в те периоды, когда он добивался смены правительства, он неизменно молился за его успех по исходе Шаббата и держал в своем кабинете фотографию премьер-министра - даже будучи представителем оппозиции. «Можно не соглашаться друг с другом и придерживаться противоположных взглядов, сохраняя при этом уважение к государственным институтам и, прежде всего, уважение к тем, кто мыслит иначе», - сказал он.

Кахана заявил, что намерен быть спикером для всех граждан Израиля - независимо от их религии, расы или пола, - и обеспечить всем депутатам Кнессета возможность отстаивать позиции, ради которых они были избраны, при условии, что их действия остаются в рамках закона.

Говоря о судебной системе, он отметил: «Я искренне надеюсь, что новое правительство займется проведением необходимых реформ в системе сдержек и противовесов между тремя ветвями власти - и что это будет сделано на основе широкого консенсуса. А пока этого не произошло - и до тех пор, пока я занимаю пост спикера, - Кнессет Израиля будет беспрекословно выполнять судебные решения».

В продолжение своей речи Кахана раскритиковал поведение народных избранников и культуру дискуссий в Кнессете. «На нас смотрят граждане Израиля, однако в последние годы мы не раз заставляли их опускать глаза от стыда», - сказал он.

По его словам, поведение в стенах Кнессета напрямую влияет на общественный дискурс в целом: «Когда народные избранники кричат ​​друг на друга и сквернословят, соревнуясь в том, кто устроит более громкую провокацию, - как мы можем жаловаться на то, что провокаторы становятся кумирами, а наша молодежь начинает вести себя точно так же?»

Кахана также затронул тему влияния социальных сетей, отметив, что они способствуют радикализации и расколу, мешая людям узнать и понять тех, кто придерживается иных взглядов. «Наш долг - изменить и исправить это, даже если придется пожертвовать количеством «лайков» и охватами в социальных сетях», - подчеркнул он. Он привел в пример школу Гиллеля - представители которой всегда излагали доводы школы Шаммая прежде своих собственных, - и призвал выборных должностных лиц прилагать усилия, чтобы понять позиции своих оппонентов.

В личной части своего выступления Кахана рассказал о детстве в религиозном мошаве, о воспитании в молодежном движении «Бней-Акива» и о встречах с людьми, придерживающимися самых разных взглядов, во время прохождения военной службы. Кахана определил укрепление связей между различными слоями общества как свою главную миссию: «Миссия всей моей жизни - объединить нас, навести мосты между моими друзьями из синагоги и моими друзьями из эскадрильи». Он описал, как его сослуживцы - некоторые из которых прежде никогда не сталкивались с религиозным образом жизни - стали его близкими друзьями; вместе они участвовали в операциях и боевых выходах в тылу врага.

«Я - соблюдающий Тору еврей правых взглядов, но в то же время я способен понять - и прочувствовать каждой клеточкой своего существа, - что переживают мои близкие друзья, находящиеся на другом конце политического спектра», - сказал он.

Ближе к концу выступления Кахана обратился к лидеру своей партии, депутату Кнессета Гади Айзенкоту, высоко оценив его лидерские качества. «Я узнал вас как человека безупречной честности, обладающего несгибаемым моральным стержнем. Вы - хладнокровный, рассудительный и взвешенный человек, движимый одной целью: благополучием Государства Израиль», - сказал он.

Свою речь он завершил личным обращением к Айзенкоту: «Я всем сердцем верю, что Всевышний возложил эту миссию на ваши плечи, потому что вы - тот лидер, который способен ее выполнить».

В заключение Кахана произнес молитву: «Пусть Тот, Кто устанавливает мир в Своих высотах, ниспошлёт мир нам и всему Израилю. И скажем: аминь».

Израилю нужны палестинцы?

Израилю нужны палестинцы?!

Израиль давно стал одним из важных центров разработки противораковых препаратов. Здесь есть современные больницы и развитая биотехнологическая инфраструктура, работают опытные специалисты. Однако изменения в фармацевтической индустрии могут поставить под угрозу позиции страны на международном рынке медицинских исследований. Об этом пишет в Globes профессор Дэвид Адлер, главный научный и медицинский директор немецкого Института патологии и тканевой медицины PATHORA.

Фармацевтические компании все чаще разрабатывают лекарства для пациентов с определенными генетическими особенностями опухолей. Такие характеристики встречаются лишь у небольшой части людей с одним и тем же диагнозом. Это позволяет создавать более точные методы лечения, но одновременно усложняет поиск участников для клинических испытаний.

Для небольшой страны, такой как Израиль, проблема может оказаться особенно чувствительной. Фармацевтическим компаниям важно, чтобы больницы могли быстро набрать необходимое количество подходящих пациентов. Задержки увеличивают расходы, отодвигают сроки получения результатов и могут повлиять на решение компаний о проведении следующих исследований в Израиле.

По мнению Адлера, израильским медцентрам стоит оценить результаты специализированных онкологических исследований за последние пять лет: сколько пациентов удалось привлечь, насколько часто удавалось выполнить план набора и как долго продолжался этот процесс. При этом автор подчеркивает: пока нет достаточных оснований утверждать, что нехватка пациентов в Израиле уже привела к серьезным экономическим потерям.

Одним из возможных решений может стать сотрудничество с Палестинской автономией. Согласно данным Минздрава ПА, в 2024 году на Западном берегу зарегистрировали 3926 новых случаев рака. Разумеется, далеко не все эти пациенты подходят для участия в конкретных исследованиях. Но при испытаниях препаратов для лечения редких разновидностей опухолей привлечение даже нескольких дополнительных участников может иметь значение.

Адлер предлагает начать с небольшой пилотной программы, а не создавать новое дорогостоящее учреждение. Отправной точкой может стать база клинических исследований Израильской ассоциации борьбы с раком. Она позволит связать палестинских онкологов с израильскими больницами, которые проводят специализированные испытания.

Врачи могли бы безопасно обмениваться медицинской информацией и предварительно определять, подходят ли пациенты для участия в исследованиях. Это помогло бы избежать лишних поездок и обследований. Однако заранее придется решить вопросы транспортировки пациентов, медицинского наблюдения и распределения дополнительных расходов. Участие должно оставаться добровольным и соответствовать медицинским показаниям.

Эффективность программы предлагается оценивать по количеству найденных и привлеченных пациентов, срокам набора и дополнительным затратам на каждого участника. Результаты также следует сравнить с альтернативой - развитием диагностической инфраструктуры и системы направления пациентов внутри Израиля.

Если сотрудничество окажется экономически оправданным, оно может дать израильским больницам и биотехнологическим компаниям дополнительное преимущество. Палестинские пациенты, в свою очередь, получат доступ к исследованиям, которые иначе могли бы остаться для них недоступными.

Адлер подчеркивает: речь не идет о том, что Израиль уже переживает кризис набора пациентов. Вопрос в другом - сможет ли страна сохранить конкурентоспособность, когда разработка лекарств становится все более специализированной. По мнению профессора, проверять новые возможности нужно на основе конкретных данных, а не предположений.

Что не нравится арабским депутатам в гимне Израиля и на чем они принимают присягу?

Что не нравится арабским депутатам в гимне Израиля и на чем они принимают присягу?

Арабским депутатам не нравятся прежде всего три положения гимна «Хатиква» («Надежда»).

1. «Пока в глубине сердца томится еврейская душа…»

На иврите: «Нефеш йехуди хомия».

Это главное возражение. Арабские депутаты считают, что они граждане Израиля, но не евреи, поэтому слова гимна к ним не относятся.

2. «Не потеряна ещё наша надежда, надежда двух тысяч лет…»

Речь идёт о двухтысячелетней надежде еврейского народа вернуться на историческую родину. Арабские граждане Израиля не разделяют эту историческую память как собственную.

3. «Быть свободным народом на нашей земле, земле Сиона и Иерусалима».

Здесь возникает политическое противоречие: гимн говорит о национальном самоопределении еврейского народа, но ничего не говорит о национальной идентичности арабских граждан Израиля.

Именно поэтому арабские политики утверждают, что гимн представляет только еврейскую часть населения.

Но есть существенное различие между отказом петь гимн и демонстративным уходом.

Например, Айман Уда в своё время оставался стоять во время исполнения гимна, но не пел. Он объяснял это тем, что гимн его не представляет.

На церемонии открытия Кнессета 10 ноября 2026 года арабские депутаты вновь покинули зал, однако Мансур Аббас остался и стоял молча.

Таким образом, основная претензия не в том, что гимн содержит что-то оскорбительное для арабов, а в том, что он вообще не упоминает их как часть израильского народа.
При этом демонстративный уход — уже политический жест, а не неизбежное следствие несогласия с текстом.

Арабские депутаты Кнессета приносят точно такую же присягу, как и еврейские депутаты.

Они не клянутся на Библии, Коране или каком-либо другом священном тексте.

Присяга представляет собой устное обязательство соблюдать законы государства и добросовестно исполнять обязанности депутата.

В ней нет обязательства признавать Израиль именно еврейским государством, петь гимн или разделять сионистскую идеологию.

Дословный текст присяги, установленный статьёй 15 Основного закона о Кнессете:

«Я обязуюсь хранить верность Государству Израиль и добросовестно выполнять свою миссию в Кнессете».

Получается, что юридически арабский депутат может присягнуть на верность Израилю, но при этом не считать государственный гимн выражением собственной национальной идентичности.

На церемонии председатель зачитывает текст, а каждый депутат отвечает: «Обязуюсь».

10 ноября 2026 года арабские депутаты принесли именно эту присягу, в том числе Юсеф Джабарин.

Министры правительства Израиля приносят более развёрнутую присягу, чем депутаты Кнессета.

Согласно статье 14 Основного закона «О правительстве», текст присяги министра следующий:

«Я, (имя), обязуюсь в качестве члена правительства хранить верность Государству Израиль и его законам, добросовестно исполнять свои обязанности члена правительства и соблюдать решения Кнессета».

Присяга приносится перед Кнессетом после утверждения правительства.

Принципиально важно: и здесь нет требования признавать Израиль еврейским государством, поддерживать сионизм или исполнять гимн.

Таким образом, арабский политик может законно занимать министерскую должность, не разделяя национальную идеологию, выраженную в гимне Израиля.

 

вторник, 17 ноября 2026 г.

Получал ли Натаниягу деньги от Катара?

 Нетаниягу дал показания по иску о клевете

Премьер-министр Биньямин Нетаниягу начал давать показания на слушании по иску о клевете против главы исследовательского института MEMRI Игаля Кармона, который утверждал, что премьер-министр сотрудничал с Катаром.


Нетаниягу требует от Игаля Кармона и исследовательского института MEMRI:

  1. Компенсацию в размере 500 тысяч шекелей за клевету и ущерб репутации.

  2. Запрета на дальнейшее распространение публикаций, касающихся предполагаемого получения им денег от Катара.

  3. Изъятия соответствующих материалов.

Иск связан с документами, опубликованными MEMRI, согласно которым Катар якобы выделил Нетаниягу 15 миллионов долларов в 2012 году и 50 миллионов в 2018 году. Подлинность документов и факт передачи денег не доказаны.

Интересная юридическая деталь: Кармон утверждает, что никогда не заявлял о получении Нетаниягу денег как о доказанном факте. Он лишь требовал расследования.

Более того, в июле 2026 года судья Амир Дахан предварительно высказал мнение, что само обвинение в сотрудничестве с Катаром необязательно является клеветой.

Кармон подал встречный иск на 250 тысяч шекелей, обвиняя Нетаниягу в попытке заставить его замолчать посредством судебного преследования.

Таким образом, дело может обернуться для Нетаниягу неприятной ситуацией: вместо простого опровержения обвинений ему придется отвечать на вопросы о характере его отношений с Катаром.

Речь идет о предполагаемой секретной переписке высших должностных лиц Катара, опубликованной в рамках расследования Project Raven («Проект Ворон»).

Документы относятся к двум периодам:

1. 2012 год. Переписка между премьер-министром Катара Хамадом бин Джасимом Аль Тани и министром финансов Юсефом Хусейном Камалем. В ней говорится о выделении 15 миллионов долларов Нетаниягу и «Ликуду», а также 5 миллионов долларов Либерману и НДИ для финансирования избирательных кампаний.

2. 2018 год. Письмо министра финансов Катара Али Шарифа аль-Эмади о выделении 50 миллионов долларов Нетаниягу для предстоящих выборов. Согласно тексту, деньги должны были передаваться наличными через катарскую службу государственной безопасности.

Есть также дополнительные документы, в которых утверждается, что попытка перевести деньги через банк в Иордании была заблокирована, после чего обсуждалась передача наличных.

Откуда взялись документы?

Первоначально их опубликовало французское издание Blast. Они связываются с Project Raven — операцией бывших американских разведчиков, работавших в интересах ОАЭ и занимавшихся взломом катарских информационных систем.

MEMRI впоследствии опубликовал копии и переводы этих материалов.

Но есть существенная проблема. Подлинность документов не подтверждена независимой экспертизой. Более того, расследование TheMarker выявило серьезные сомнения в достоверности источников. Нет никаких проверенных свидетельств, что Нетаниягу действительно получил деньги.

Самое интересное в этом деле, на мой взгляд, — разница между распоряжением выделить деньги и доказательством их получения. Даже подлинное распоряжение катарского чиновника еще не доказывает, что Нетаниягу знал о нем или получил деньги.

Именно на этом различии Кармон строит свою защиту: он утверждает, что требовал расследования подозрительных документов, а не заявлял о доказанном получении денег.

воскресенье, 15 ноября 2026 г.


 ДЕНВЕР, 14 ноября (Reuters) - После убедительной победы на промежуточных выборах демократы встретились на этой неделе в Денвере, объединенные желанием облегчить избирателям высокие издержки, но разделившиеся во мнениях о том, как этого добиться, какие уроки извлечь из своей победы и насколько агрессивно им следует вести себя по отношению к президенту Дональду Трампу .

Несмотря на праздничное настроение после разгрома республиканцев 3 ноября, на первом крупном собрании партии после победы проявилась напряженность между умеренными и неспокойным прогрессивным крылом, а также опасения, что партия может упустить предоставленную ей возможность.
Эта встреча дала первое представление о борьбе за определение будущего страны, поскольку потенциальные кандидаты в президенты на выборах 2028 года и высокопоставленные лидеры обсуждали, как превратить успех на выборах в программу управления , преодолевая при этом давние идеологические и поколенческие разногласия.
Конференция, организованная группой «Большинство демократов», которая выступает за более молодых лидеров партии и против левого активизма, предоставила площадку для развернувшейся сейчас борьбы между демократами за то, какие уроки извлечь из своей победы на промежуточных выборах и начать поиск кандидата в президенты на 2028 год.
Участники дискуссии разошлись во мнениях относительно того, следует ли придерживаться более смелой прогрессивной программы или сместиться к центру, что выявило конкурирующие подходы к снижению стоимости продуктов питания, медицинского обслуживания и жилья при сотрудничестве с Трампом, который сохраняет право вето еще на два года.
Представитель Калифорнии Ро Ханна, прогрессивный политик и потенциальный кандидат в президенты, призвал демократов прекратить погоню за политическим центром и принять более смелую программу, включающую всеобщее здравоохранение, налог на богатство, федеральную минимальную заработную плату в размере 25 долларов, значительное сокращение финансирования Пентагона и упразднение Службы иммиграции и таможенного контроля США.
Напротив, губернатор Пенсильвании Джош Шапиро, умеренный политик и еще один потенциальный претендент на выборы 2028 года, утверждал, что партии следует выйти за рамки идеологических проверок, заявив, что избирателям «плевать» на подобные дебаты, и их больше волнует, смогут ли демократы добиться результатов.
Масштаб побед демократов позволил умеренным и прогрессистам утверждать, что избиратели поддержали их видение будущего партии.
«Вполне ожидаемо, что разгорится бурная дискуссия, поскольку победа демократов была настолько масштабной, что она охватила центристов, южных демократов, а также более прогрессивных и левых демократов», — заявила агентству Reuters стратег Демократической партии Элейн Камарк.
Трамп сохраняет значительные полномочия исполнительной власти для блокирования большей части программы демократов, что осложняет усилия партии по снижению издержек — ключевого вопроса, решение которого избиратели поручили демократам контролировать Конгресс.
По прогнозам, демократы сохранят как минимум 255 мест в Палате представителей США против 169 у республиканцев, при этом результаты 12 выборов еще не определены. В Сенате соотношение составит как минимум 55-44, при этом демократы, возможно, получат еще одно место на Аляске после завершения подсчета голосов.

Сотрудничать с Трампом или бороться с ним?

Одна из самых ярких дискуссий в Денвере была посвящена тому, как управлять страной, когда Трамп всё ещё находится в Белом доме.
Джеймс Таларико, первый демократ, избранный в Сенат США от Техаса с 1988 года, призвал демократов сотрудничать с Трампом.
«Мы должны сделать последние два года его президентства самыми продуктивными за всю историю американского президентства», — сказал Таларико, вызвав вялые аплодисменты. «Мы устали от того, что нас стравливают друг с другом».
Он нашел союзника в лице избранного губернатора Айовы Роба Сэнда, который заявил, что на предвыборных мероприятиях призывал демократов аплодировать республиканцам и что партийная борьба не принесет результатов.
«Единственный способ это исправить — сделать это вместе», — сказал Сэнд.
Несколько минут спустя член Палаты представителей США от штата Мэриленд Джейми Раскин и Эрик Холдер, занимавший пост генерального прокурора в администрации Обамы, в целом отвергли попытки пойти на уступки Трампу.
Раскин, который, как ожидается, станет председателем юридического комитета Палаты представителей в январе и будет курировать расследования в отношении Трампа в следующем году, заявил, что Республиканская партия превратилась в авторитарный культ личности.
«Мы собираемся восстановить все полномочия Конгресса, которые были переданы и от которых отказались члены Конгресса, поддерживающие движение MAGA, в пользу короля Трампа», — заявил Раскин. «Мы будем применять Конституцию против него».
Холдер предостерег демократов от стремления к двухпартийному сотрудничеству.
«Если мы будем проявлять осторожность, если будем действовать из страха, если будем прятаться в тонкостях старого Вашингтона и искать одобрения у тех, кто разрушал и продолжает разрушать наши институты, мы потерпим неудачу».
Внутри партии давно тлеют дебаты о том, следует ли смещаться дальше влево или проводить более центристскую политику, и эти выборы лишь усилили эту напряженность.

КОНКУРИРУЮЩИЕ КОНЦЕПЦИИ УПРАВЛЕНИЯ

Практически все выступавшие на конференции сошлись во мнении, что главным приоритетом партии является снижение издержек и улучшение жизни трудящихся семей.
Эту тему поддержал представитель Нью-Йорка Хаким Джеффрис, которому предстоит стать спикером Палаты представителей США, а также несколько потенциальных кандидатов в президенты на выборах 2028 года, включая Шапиро, бывшего министра транспорта Пита Буттиджига и Ханну.
Однако возникли разногласия по поводу того, как этого достичь.
Джеффрис, умеренный политик, подвергся нападкам со стороны группы протестующих, которые обвинили его в чрезмерной робости, препятствующей осуществлению перемен, и призвали к назначению лидера Палаты представителей, придерживающегося более популистской прогрессивной программы.
Ханна и сенатор от Мэриленда Крис Ван Холлен, еще один прогрессист, который на этой неделе бросил вызов более центристскому сенатору Чаку Шумеру из Нью-Йорка в борьбе за высший руководящий пост в партии в Сенате, призвали к популистским, финансируемым государством экономическим решениям.

НЕ УПУСТИ ЭТОТ ШАНС

Среди выступавших царило общее беспокойство по поводу того, что партия может упустить одну из крупнейших побед за целое поколение.
Многие выступавшие охарактеризовали победу не как гарантированный мандат на долгосрочную перспективу, а скорее как временную возможность, предоставленную им избирателями для решения проблем страны.
Сенатор от Аризоны Рубен Гальего, еще один потенциальный претендент на пост президента, отметил, что многие избиратели латиноамериканского происхождения, голосовавшие за Трампа в 2024 году, в этом месяце поддержали демократов.
«Однако это не было признанием в любви к Демократической партии, — сказал Галлего. — Это краткосрочный заем, который мы должны продолжать выплачивать, иначе мы его потеряем».