Натаниягу подложил свинью тем, кто будет руководить страной после него

 

Как натаниягу разбудил спящую собаку.

 

Как Нетаниягу разбудил спящую собаку

Совместный политический анализ автора и искусственного интеллекта ChatGPT. Основан на результатах выборов 2026 года, исторических данных и публичных заявлениях политиков.

Есть старое выражение: «Не буди спящую собаку». Оно восходит к английской пословице Let sleeping dogs lie, известной ещё со Средневековья. Смысл её прост: не стоит тревожить то, что пока не причиняет тебе неприятностей. Разбудишь — и неизвестно, чем это закончится.

Похоже, Биньямин Нетаниягу решил проверить справедливость этой мудрости на практике.

На протяжении многих лет арабские граждане Израиля оставались своеобразным резервом израильской демократии. Они имели право голоса, избирали своих депутатов, но значительная часть из них предпочитала вообще не участвовать в выборах. Зачем? Ведь голосование, как им казалось, почти ничего не меняло в их повседневной жизни.

У арабских политиков были свои приоритеты. Палестинская проблема, оккупация, отношения с автономией, национальное самоопределение. Всё это, безусловно, важные вопросы. Но рядового арабского избирателя волновали и гораздо более близкие вещи: преступность на улицах, работа, жильё, образование, дороги, муниципальные бюджеты.

И нельзя сказать, что арабские депутаты совсем не занимались этими проблемами. Занимались. Но слишком часто оставались в оппозиции, практически не имея возможности непосредственно влиять на распределение государственных ресурсов.

Хотя исключения были.

Ещё в 1992 году арабские депутаты ХАДАШ и Арабской демократической партии поддерживали правительство Ицхака Рабина. После выхода ШАС из коалиции эта внешняя поддержка приобрела особое значение. Арабские депутаты не вошли в правительство, но помогли ему сохранить парламентское большинство при важных голосованиях.

Позднее арабские политики получали и министерские портфели. Ралеб Маджадле из партии «Авода» стал министром культуры, науки и спорта в правительстве Эхуда Ольмерта. Исави Фрейдж из МЕРЕЦ занимал пост министра регионального сотрудничества в правительстве Беннета — Лапида.

Но настоящий перелом произошёл в 2021 году.

Мансур Аббас, возглавлявший РААМ, сделал то, на что прежде не решались лидеры самостоятельных арабских партий: вошёл в правящую коалицию. Не просто поддержал правительство при голосовании, а стал полноценным участником парламентского большинства.

Аббас предложил совершенно иной подход: арабские граждане Израиля должны не только предъявлять государству требования, но и участвовать в управлении им.

РААМ добилась включения в коалиционные соглашения крупных программ развития арабских населённых пунктов, борьбы с преступностью и сокращения социально-экономического неравенства. Конечно, далеко не всё удалось реализовать. Но сам принцип был продемонстрирован: участие во власти способно приносить конкретные результаты.

И вот теперь — второй, гораздо более сильный толчок.

На выборах 27 октября 2026 года арабские партии получили 19 мандатов. Из них 11 достались Объединённому списку, а восемь — РААМ.

Но ещё важнее количество людей, пришедших голосовать.

По данным Израильского института демократии, явка в арабских и друзских населённых пунктах составила около 77% против 53,2% в 2022 году. Причём особенно резко она выросла среди бедуинов Негева, включая жителей непризнанных государством поселений.

Это уже не обычное колебание электоральных настроений. Это изменение политического поведения целого сообщества.

Что заставило людей изменить своё отношение к выборам?

На мой взгляд, немалую роль здесь сыграл сам Нетаниягу.

На протяжении предвыборной кампании он и его союзники предупреждали об опасности высокого участия арабов в голосовании. В день выборов Нетаниягу обращал внимание своих сторонников на очереди у избирательных участков в арабских населённых пунктах.

Но подобная кампания могла произвести и обратный эффект. Людям фактически объяснили, насколько значим их голос. Если их участия настолько опасаются, значит, оно действительно способно изменить политическую ситуацию.

К этому добавились события в Хевроне. Мы пока не располагаем исследованиями, позволяющими доказать, что именно они стали решающим фактором мобилизации арабских избирателей. Но вполне можно предположить, что происходившее накануне голосования усилило уже существовавшее чувство тревоги и недовольства.

И здесь обнаруживается особенно интересная перемена.

Вместо того чтобы отвечать на политическое давление уличными столкновениями, сотни тысяч арабских граждан воспользовались избирательными бюллетенями. Нельзя утверждать, что это был единый сознательный выбор всех избирателей. Но результат показывает: политическое участие стало для них важным способом выражения своего отношения к происходящему.

Кто же теперь будет представлять их в Кнессете?

Мансур Аббас остаётся наиболее заметным сторонником практического сотрудничества с еврейскими партиями. В его списке РААМ восемь депутатов. Среди них Валид Таха, Валид аль-Хуашла, Иман Хатиб-Ясин и Ясир Худжейрат. Примечательно, что второе место в списке получил бывший заместитель министра общественной безопасности Йоав Сегалович, еврейский политик, прежде представлявший «Еш Атид». Это само по себе свидетельствует о попытке выйти за традиционные границы арабской партийной политики.

Объединённый список возглавляет Юсеф Джабарин — юрист, специалист по правам меньшинств и бывший депутат Кнессета. Он выступает за гражданское равноправие и совместную еврейско-арабскую политическую деятельность.

Рядом с ним — хорошо известный Ахмад Тиби, один из наиболее опытных арабских парламентариев Израиля. Незадолго до выборов Тиби заявил о готовности поддержать правительство извне, чтобы не допустить сохранения власти нынешней правой коалиции. Это весьма существенное изменение политической ситуации: арабские депутаты обсуждают уже не только то, против чего они выступают, но и то, какое правительство готовы поддерживать.

Среди новых представителей Объединённого списка — Фатин Гаттас, Бакр Ававде, Маха Каркаби-Саббах, Ахмад Даравше и другие. Вместе с ветеранами парламентской политики они образуют достаточно многочисленную фракцию, способную влиять на решения Кнессета.

Разумеется, 19 мандатов ещё не означают, что арабские партии смогут диктовать свои условия. Для этого им нужны партнёры, а готовность еврейских партий сотрудничать с ними по-прежнему весьма ограничена.

Но изменилось главное: игнорировать арабских депутатов стало значительно труднее.

И теперь представим себе, что результаты выборов будут отменены и Израиль снова отправится к избирательным урнам.

Можно ли быть уверенным, что арабские партии получат ещё больше мандатов? Нет. Явка уже приблизилась к исторически высоким значениям, а результаты повторных выборов будут зависеть от множества обстоятельств.

Но нельзя исключать и противоположного тому, на что рассчитывали бы инициаторы отмены выборов, результата. Если арабские избиратели воспримут отмену как попытку лишить их достигнутого политического представительства, это может стать дополнительным стимулом к мобилизации.

И тогда 19 мандатов окажутся не пределом, а очередной ступенью.

Впрочем, независимо от того, состоятся ли новые выборы, главное уже произошло. Значительная часть арабского общества продемонстрировала готовность бороться за свои интересы внутри израильской политической системы.

А Нетаниягу, возможно, сам того не желая, помог этому процессу.

Спящая собака проснулась.

И теперь всем придётся считаться с тем, что она больше не собирается спать.

Выборы прошли. Чего нам ждать теперь?

 

Выборы прошли. Найдутся ли желающие отменить их результаты силой?

Совместный анализ автора и искусственного интеллекта ChatGPT о возможных беспорядках в Израиле и реакции арабского населения.

Выборы закончились, но политическое противостояние в Израиле продолжается. И возникает вопрос: что произойдёт, если недовольство результатами голосования перерастёт в уличные беспорядки? Кто примет в них участие, сколько таких людей может оказаться и как поведёт себя арабское население?

Начнём с того, что в Израиле уже существуют организованные группы радикалов, имеющих опыт насильственных действий. Прежде всего речь идёт о так называемой «молодёжи холмов» — экстремистски настроенных поселенцах, участвующих в нападениях на палестинцев.

По опубликованным оценкам израильских силовых структур, активное ядро этих групп составляет примерно 300–500 человек. Из них около 70 ранее относили к наиболее опасным. За первые месяцы 2026 года на Западном берегу были зарегистрированы сотни нападений и других инцидентов с участием радикальных поселенцев.

Конечно, это не означает, что все они выйдут на улицы защищать Нетаниягу. Более того, далеко не все поселенцы поддерживают подобные действия. Но наличие нескольких сотен людей, уже имеющих опыт организованного насилия, нельзя игнорировать.

К ним могут присоединиться другие радикально настроенные граждане, не связанные с поселенческим движением. Однако достоверных данных, позволяющих оценить их численность, пока нет.

И здесь возникает второй вопрос: как поведут себя арабы?

Недавние события в Хевроне показали, насколько сдержанной может быть реакция арабских политических организаций даже на весьма болезненные события. Но сейчас ситуация несколько иная.

Арабские партии получили 19 мандатов и стали важным участником политического процесса. Им есть что защищать. И речь уже не только о безопасности арабского населения, но и о результатах выборов, которые обеспечили ему значительное представительство в Кнессете.

Если беспорядки ограничатся столкновениями еврейских радикалов с полицией, арабские партии, вероятно, предпочтут не вмешиваться непосредственно. Зачем брать на себя ответственность за конфликт, который государство обязано урегулировать самостоятельно?

Но если нападения будут направлены против арабских населённых пунктов или арабских граждан Израиля, ситуация может измениться. Тогда нельзя исключать массовых демонстраций, забастовок и встречной мобилизации.

Ещё сложнее будет положение, если целью беспорядков станет попытка помешать арабским депутатам участвовать в формировании нового правительства. В таком случае защита результатов выборов может объединить арабские партии с частью еврейской оппозиции.

Впрочем, пока это лишь возможные сценарии. Подтверждённых сведений о подготовке массовых беспорядков или организованного силового ответа на них нет.

И, пожалуй, главный вопрос заключается даже не в том, сколько людей выйдет на улицы. Гораздо важнее, как поведут себя полиция, МАГАВ и армия.

Одно дело — противостоять радикальным поселенцам на территориях. И совсем другое — пресекать их действия в Иерусалиме или Тель-Авиве, если объектом нападения станут государственные учреждения.

Именно здесь может пройти настоящая проверка израильской государственности: способны ли силовые структуры одинаково защищать закон независимо от политических убеждений нарушителей?

В конечном счёте судьба возможных беспорядков будет зависеть не столько от численности радикалов, сколько от способности государства обеспечить законную и мирную передачу власти.

А это уже вопрос не только о результатах выборов, но и об устойчивости самой израильской демократии.

Может ли "Ликуд" опротестовать итоги выборов?

Может ли "Ликуд" опротестовать итоги выборов? Ответ ChatGPT.

Да. «Ликуд» имеет юридическую возможность оспорить результаты выборов в Кнессет. Но здесь важно различать три вещи: пересчёт голосов, обжалование результатов и отмену выборов.

Само по себе заявление о фальсификациях не является основанием для отмены выборов. Потребуются доказательства конкретных нарушений, способных повлиять на распределение мандатов.

Причём юридически партия может добиваться не только отмены выборов целиком, но и изменения результатов в отдельных избирательных участках.

Что именно предусматривает закон?

Статья 86 Закона о выборах в Кнессет устанавливает следующую процедуру:

1. Срок подачи жалобы — 14 дней после официального опубликования результатов. При особых обстоятельствах суд может продлить срок.

2. Жалоба подаётся в Иерусалимский окружной суд, действующий как суд по административным делам.

3. Дело рассматривают трое судей.

4. Суд вправе назначить повторное голосование на отдельных участках или во всей стране, а также изменить распределение мандатов.

5. Решение может быть обжаловано в Верховном суде по установленной законом процедуре.

   ויקיטקסט+1

Что происходит сейчас?

Здесь есть существенная новость.

2 ноября председатель ЦИК Ноам Сольберг отклонил требование «Ликуда» отложить утверждение результатов до получения информации о расследовании предполагаемого иностранного вмешательства.

Он подчеркнул, что прежнее парламентское большинство не вправе препятствовать опубликованию результатов и тем самым продлевать свои полномочия.

Jerusalem Post

Самое важное

Обжалование выборов не приостанавливает работу нового Кнессета. Это прямо записано в статье 86(х).

Следовательно, даже если «Ликуд» обратится в суд:

• Новый Кнессет сможет приступить к работе.

• Он сможет избрать нового председателя.

• Президент сможет поручить формирование правительства.

• Принятые Кнессетом решения сохранят юридическую силу, даже если впоследствии результаты выборов будут изменены.

  Jerusalem Post

Именно это, на мой взгляд, особенно существенно в нынешней ситуации.

Получается, что юридически «Ликуд» может оспаривать выборы, но использовать сам факт обжалования для сохранения прежней власти он не может.

Более того, за всю историю Израиля суд ни разу не отменял результаты парламентских выборов в целом.

The Times of Israel

Таким образом, если вопрос заключается в том, может ли Нетаниягу юридически помешать оппозиции сменить председателя Кнессета, сославшись на расследование фальсификаций, — само по себе такое расследование и подача жалобы ему этого права не дают.

Зачем нам раввины, если советы можно получать и от машины?

 Искусственный интеллект сдал экзамен на раввина

Бога из машины мы пока создать не можем. Но его служителей - пожалуйста!

По сообщению сайта "Кипа", группа исследователей решила проверить, насколько современные модели искусственного интеллекта способны справляться с вопросами по Галахе. Для этого был создан проект HalachaBench, в рамках которого чат-ботам предложили ответить на реальные вопросы экзаменов Главного раввината.

Тест включал 60 вопросов по таким темам, как законы семейной чистоты, проведение свадеб, молитвы, благословения и сельскохозяйственные заповеди, которые выполняются в Эрец-Исраэль. Модели работали без доступа к интернету и справочной литературе, то есть в условиях, максимально приближенных к экзамену с "закрытыми книгами".

Лучший результат показала модель Claude Fable 5.1, набравшая почти 80 баллов из 100. За ней расположились GPT-6 Astra и GPT-6.1 Sol. Авторы проекта подчеркивают, что у экзаменов Главного раввината нет официальных ключей ответов, поэтому оценивание также проводилось при помощи алгоритмов искусственного интеллекта. Кроме того, модель, занявшая первое место, участвовала в составлении критериев проверки, что может повлиять на объективность итогов.

По словам исследователей, эксперимент не доказывает, что ИИ способен самостоятельно выносить галахические решения. Однако он показывает, что современные языковые модели уже обладают значительными знаниями в области еврейского закона и в будущем могут стать полезным инструментом для раввинов, преподавателей и учащихся.

Почему я не голосовал за Либермана 

   А вы знаете, что это Либерману мы обязаны появлением на Олимпе Натаниягу? Как заботливая мамочка он вел его за ручку, куда следовало, заботился, пестовал, пока не сделал премьер-министром. И потом еще дважды спасал, когда вопрос с созданием нового правительства висел буквально на волоске.

   Почему они разошлись? Сам Либерман выдвигал разные причины. Например, что Натаниягу отказался поддержать его план по уничтожению ХАМАСа. Но как раз в этом вопросе я скорее поддержал бы Натаниягу, а не его. Согласись тогда с ним Натаниягу, мы бы получили худший вариант того, что имеем сейчас. Тогда ведь еще была сильна Сирия и Ливан был совсем не тот, что сейчас. О Иране я уже даже не говорю.

   Может быть в Газу следовало ввести войска, когда ХАМАС выиграл там выборы. Но мы ведь всегда старались не лезть в их дела - пусть выбирают, кого хотят, только бы к нам не лезли. Кстати, вы знаете, что ХАМАС создали именно мы, как противовес Ясеру Арафату? Старый, добрый политический принцип - разделяй и властвуй! Только для этого нужно было с одинаковым вниманием относиться к обеим сторонам, натравливая их друг на друга. А мы воротили нос и от тех, и от других. И, к тому же, у Натаниягу была патологическая идиосинкразия и к Арафату, и к сменившему его Абу Мазену. Он их буквально ненавидел. А вот ХАМАС готов был терпеть и даже подкармливать. Так принцип "разделяй и властвуй" не работает. Так он их, хоть и разделял, но сам над ними не властвовал.

   Но ведь и Либерман не призывал решать эту проблему политическим путем. А военным, - Газу с ХАМАСом так просто не возьмешь. Пытались уже. И даже держали какое-то время под контролем, пока не поняли, что это слишком дорогое удовольствие. Натаниягу, кстати, был одним из тех, кто был категорически против ухода из Газы. И Либерман - тоже. Разошлись они позже, когда Натаниягу предпочел платить ХАМАСу за спокойствие. Спокойствие он так и не получил, но идею Либермана с войной против ХАМАСа так и не поддержал, пока жареный петух в темечко не клюнул.

   Впрочем, я не думаю, что именно это развело их в разные стороны. Это могло стать последней каплей, но причина была из области психологии. Окрепший на политическом поприще Натаниягу просто перестал нуждаться в таком наставнике, как Либерман. Голем восстал против своего создателя и попытался подчинить его себе. А когда не вышло, - пинком под зад вышвырнул его из своего окружения.

   Такие вещи не прощают. Поэтому, когда возник вопрос о том, кто из оппозиции поддастся Натаниягу, чтобы тот смог сформировать правительство, я сказал, что кто угодно, но не Либерман. И это была одна из причин, почему я едва не проголосовал за него.

    Честно говоря, я до последнего не знал, за кого проголосую и пойду ли голосовать вообще. Они мне все не нравились. А у Либермана, к тому же, в бюллетене была всего одна буква - "Ламед", что облегчало выбор. Чем не повод, если все не нравятся?

    И все-таки я не стал голосовать за него. Потому что вообще считаю неправильным голосовать за секторальные партии. Чем, в сущности, партия Либермана отличается от тех же религиозных, или арабских? Все они защищают в первую очередь своих избирателей, что, в общем, неплохо, - пока не идет в разрез с интересами всей страны.

   Либерман предпринял немало усилий, чтобы его партия не казалось таковой. У него там сейчас есть и друз, и коренные израильтяне, и "русскоязычных" осталось не так уж и много. И, тем не менее, его партию израильтяне по-прежнему воспринимают как представляющую русскоязычных олим. 

   А как он сам ее представляет? Мне нравится его программа, где прямо таки все пронизано заботой о стране. О стране, а не русскоязычных олим! Но...

   По логике, исходя из этой программы, ему нужно было с самого начала поддержать Айзенкота - единственного, у кого были шансы победить Натаниягу. В интересах страны он должен был даже своих избирателей призывать голосовать за Айзенкота, но...

   Но как можно призывать своих избирателей голосовать против своей партии? Своей! И какая, к черту, разница, если голоса все-равно пойдут в один блок? Но партия-то своя, родная!

   Он и сейчас, как обиженный мальчик, прячется от всех, ставя в глупейшее положение весь блок, оставляя нелепые надежды у Натаниягу, у тех, кто хочет новых выборов. Он обижен на Айзенкота, потому что тот отнял голоса у его партии. А он сам, разве не тем же занимался, отнимая голоса у партии, которая, как таран, должна была пробить оборону, человека, который 20 лет правил страной и был не только поперек горла половине избирателей, но и ему самому?

   Несмотря ни на что, я понимаю Либермана. Столько лет, столько труда, а первое место опять досталось другому - новичку, который только пришел в политику. Почему не ему? Потому что его партию до сих пор считают "русскоязычной", чужой?

    Я понимаю Либермана, но голосовать за него не стал. Потому что, предчувствовал нечто подобное. Не стал, хотя и говорил всем, что не важно за кого голосовать. Главное, - не за Натаниягу. А оказалось, что все-таки важно.

    Наверное, они все-таки договорятся. Найдут должность, которая компенсирует Либерману потерю голосов. А если не найдут, то вроде уже есть вариант, который позволит обойтись и без Либермана. Но как быть с людьми, которые голосовали за него потому, что он был в этом блоке? Потому что поверили его программе, которую осуществить теперь, когда он начал тянуть одеяло на себя, будет значительно труднее?

У Айзенкота есть выход!

 

"Вариант курицы": как Айзенкот 

может стать премьером без 

коалиции

Эксперт по конституционному праву предлагает вариант выхода из политического тупика

Завершившиеся в Израиле выборы выглядят как политический тупик. Ни один блок не набрал 61. Даже в том случае, если Гади Айзенкот получит мандат на формирование правительства, его путь в канцелярию премьер-министра выглядит невыполнимой миссией. Ликуд не войдет в правительство под его руководством, ультраортодоксы потребуют закон об освобождении от призыва, а Либерман и Беннет и слышать ничего не хотят о взаимодействии с арабскими партиями. Похоже, любой путь к формированию правительства требует нарушения предвыборных обещаний. Или новых выборов. Впрочем, Матан Гутман, доктор юридических наук, эксперт по конституционному праву считает, что есть еще один вариант, о котором он рассказывает 1 ноября в колонке для Ynet.

Речь идет об Основном законе о правительстве, который расширяет устоявшиеся представления том, как формируется правительство. Автор называет его "вариантом цыпленка" (или "вариантом курицы, "опция чикен").

Тут следует пояснить, что термин - это калька с Game of Chicken, классической концепции из теории игр, описывающей модель поведения в условиях острого конфликта и противостояния, где участники идут на взаимный риск ради выигрыша. В русском языке у этой игры есть устоявшееся название "игра в труса" (в Википедии также встречается "Цыпленок").

Суть примерно такова: две машины несутся навстречу друг к другу, кто свернул, тот проиграл и считается трусом. Ни одному не выгодно сворачивать, но и столкновение не выгодно никому. Выигрывает тот, чьи нервы крепче или кто убедительнее показывает, что не свернет.

Так вот, в публикации напоминается, что Основной закон о правительстве не оперирует понятием "блоки" и не требует ни коалиционных соглашений, ни большинства в 61 голос. Разговор о коалиционных переговорах для мобилизации 61 голоса - это политическая привычка, но в конституционном механизме Израиля ее не существует.

"Эта привычка основана на логичном допущении: тот, кто не получает политического вознаграждения за поддержку правительства, не станет его поддерживать. Однако я не уверен, что мы находимся в рациональной и рутинной реальности, какой она была во всех процессах формирования правительства со времен создания государства", - отмечает Матан Гутман.

Первый конституционный этап создания правительства - получение мандата на его формирование. Статья 7-алеф Основного закона гласит: "Когда необходимо сформировать новое правительство, президент государства, после консультаций с представителями фракций в кнессете, возлагает задачу формирования правительства на одного из членов кнессета, который на это согласился".

Обычай таков: мандат переходит к тому, за кого высказалось больше рекомендующих. В данном случае вероятнее всего это будет Айзенкот: арабские фракции или некоторые из них, по-видимому, порекомендуют его, как рекомендовали ранее Бени Ганца, а в 1980-е годы и Шимона Переса.

На втором этапе, согласно статье 13-й Основного закона, обладатель мандата вправе сообщить президенту и председателю кнессета, что ему удалось сформировать правительство. В течение семи дней после этого правительство представляется в кнессете. Закон не требует 61-й подписи или подписанных соглашений. Требуется лишь публичное уведомление, а также список министров, распределение должностей и основные принципы. Правительство считается сформированным, когда кнессет выразил ему доверие, а доверие выражается простым большинством: больше сторонников, чем противников.

►Кто моргнет первым

Предположим, Айзенкот получает мандат, но не может заключить коалиционные соглашения, обеспечивающие ему большинство. Общепринятые условности требуют вернуть мандат президенту. Однако никто не запрещает заявить: "Мне удалось" и представляет кнессету правительство - без единого коалиционного соглашения, с министрами только из его фракции и с основными принципами, о которых он заявлял на выборах (приверженность ценностям Декларации независимости, принятие закона о службе для всех, демонтаж ХАМАС).

После этого он поднимается на трибуну и говорит: "Я не подписывал с вами соглашений и не предлагаю вам на данном этапе портфели или вхождение в мое правительство, но оставлю министерские должности тем, кто захочет присоединиться в будущем. Я задаю один вопрос: хотите ли вы, чтобы через 5 минут я вступил в должность премьер-министра на основе предложенных мною основных принципов и приступил к работе, или чтобы Нетаниягу и его нынешние министры продолжали править еще долгие месяцы и привели нас к новой избирательной кампании?"

Это классический "вариант цыпленка": тот, кто свернет первым, - проигрывает. Каждый депутат кнессета, пообещавший избирателям сменить Нетаниягу, должен будет решить, в ходе голосования перед камерами, поддержать ли предлагаемое правительство Айзенкота, несмотря на то, что он не получает ничего по коалиционному соглашению и не входит в состав правительства, или провалить его и оставить Нетаниягу во главе переходного правительства до следующих выборов.

Трудно представить, как Либерман и Беннет объяснят, почему они голосуют вместе с Бен-Гвиром, Смотричем и ультраортодоксами за Нетаниягу и против Айзенкота и представленных им основных принципов. Не менее трудно представить, чтобы арабские партии или большинство их депутатов, проголосовали против и оставили у власти Нетаниягу и Бен-Гвира, даже если ничего не получат взамен.

А как же предвыборные обещания? В этом сила схемы. Голосование за выражение доверия - не вхождение в коалицию. Либерман и Беннет ничего не подписывают с арабскими партиями или с Айзенкотом и не сидят с ними в одном правительстве. Айзенкот заранее заявляет, что у него нет соглашения ни с кем, каждый член кнессета проголосует по своему усмотрению и велению совести, а он сам связан обязательством лишь с основными принципами, которые представил ранее.

Если арабские партии решат поддержать правительство извне, Айзенкот заявит, что это их решение, а он им ничего не обещал. Поэтому это не правительство с арабскими фракциями и не правительство, опирающееся на арабские голоса (как это было с РААМ в правительстве Беннета), а правительство на основе именно тех принципов, которые были оглашены прежде.

►Слово критика

Критики скажут, что такое правительство не сможет функционировать долго. В этом утверждении есть доля правды. Каждый закон потребует собственного большинства, а если бюджет не будет утвержден до 31 марта 2027 года, кнессет самораспустится.

Однако это утверждение вновь опирается на условность, сложившуюся в израильской системе, будто правительство должно контролировать кнессет. У этой условности нет конституционной основы. Напротив: с конституционной точки зрения существует разделение властей, и требование состоит в том, чтобы кнессет был сильным и осуществлял надзор за правительством.

Правительству нужно доверие большинства депутатов кнессета - не более того. Правительство, получившее доверие, является исполнительной властью во всех отношениях. Оно может принять решение о создании государственной комиссии по расследованию 7.10, проводить назначения, продвигать политику и, разумеется, осуществлять военные действия. Ни для чего из этого не требуется поддержка кнессета.

А что насчет падения правительства? С момента, когда обладателю мандата удалось сформировать правительство, свергнуть его непросто. Чтобы свергнуть правительство, требуется квалифицированное большинство в 61 голос. Трудно представить того, кто сумеет мобилизовать большинство в 61 голос для конструктивного вотума недоверия. Кнессет, разумеется, может принять закон о самороспуске, и он будет распущен и в том случае, если государственный бюджет на следующий год не будет утвержден. Но до тех пор Айзенкот как действующий премьер-министр сможет предпринять множество политических шагов, а пространство для маневра в попытке расширить базу поддержки его правительства будет шире, чем в настоящее время.

Автор публикации напоминает, что правительство и кнессет - разные субъекты власти. Чтобы сформировать правительство по сухой букве Основного закона, не нужно, чтобы все сидели вместе в правительстве, и не нужны коалиционные соглашения, за которыми стоит 61 депутат кнессета. Все, что требуется по сухой букве закона, - чтобы в тот момент, когда обладатель мандата скажет "мне удалось", в кнессете было больше рук за новое правительство, чем против.