Украина и Россия — что будет с Европой, когда они помирятся?

Есть известная мысль: войны заканчиваются не тогда, когда одна из сторон побеждает, а тогда, когда продолжать их становится невыгодно обеим сторонам. Даже капитуляция — это своего рода признание того, что дальнейшее сопротивление обойдётся дороже, чем поражение.

Судя по всему, Россия и Украина до этого момента ещё не дошли.

И дело не только в территориях, политических амбициях или национальной гордости. За годы войны в обеих странах сложилась новая экономическая, политическая и социальная система, для которой война стала привычным способом существования.

Украина получает огромную международную помощь. Миллионы её граждан находятся за границей, где значительную часть расходов на их содержание несут принимающие государства. Это, конечно, не компенсирует человеческих потерь, разрушений и экономического ущерба. Но позволяет государству продолжать сопротивление, несмотря на колоссальную нагрузку.

В России происходит нечто иное. Санкции, уход иностранных компаний и военные заказы дали мощный толчок развитию целых отраслей отечественной промышленности. Той самой, которую десятилетиями было проще заменить импортом, оплачиваемым доходами от продажи нефти и газа.

Разумеется, военная промышленность не равнозначна здоровой экономике. Но для определённых предприятий, чиновников и предпринимателей война открыла возможности, которых в мирное время у них никогда бы не появилось.

Есть и политическая составляющая.

Во время войны значительно проще управлять обществом. Проще оправдывать ограничения, скрывать ошибки, распределять государственные деньги без должного контроля. А там, где огромные деньги и ослабленный контроль, неизбежно появляются желающие этим воспользоваться.

На наших глазах и в России, и в Украине формируются новые влиятельные группы. Люди, чьё положение, богатство и политическое будущее непосредственно связаны с войной.

И далеко не все они заинтересованы в её окончании.

Но война всё равно когда-нибудь закончится.

И вот здесь начинается самое интересное.

Предположим, что ни одна из сторон не добьётся решающей победы. Боевые действия прекратятся, границы в той или иной форме будут зафиксированы, а политические противоречия останутся.

Что дальше?

Обычно предполагается, что Украина окончательно уйдёт в Европу, а Россия останется её противником на десятилетия. Возможно. Но существует и другой сценарий, о котором сегодня почти не говорят.

А что, если Россия и Украина постепенно начнут сближаться?

Не завтра. Не сразу после подписания мирного соглашения. Возможно, через десять или двадцать лет.

История знает немало примеров, когда вчерашние смертельные враги становились союзниками. Франция и Германия воевали друг с другом на протяжении поколений. Сегодня трудно представить Европу без их сотрудничества.

У России и Украины, несмотря на всё произошедшее, остаются географическая близость, исторически сложившиеся хозяйственные связи, взаимодополняющие отрасли промышленности и множество человеческих связей.

Восстановление разрушенного потребует огромных ресурсов. И рано или поздно может возникнуть вопрос: зачем покупать за тысячи километров то, что сосед способен производить дешевле?

Экономические интересы обладают удивительной способностью постепенно преодолевать даже самые глубокие политические противоречия.

Однако главное, на мой взгляд, совсем не экономика.

Главное — армии.

После окончания войны Россия и Украина окажутся обладателями двух крупнейших в Европе армий, имеющих опыт современной полномасштабной войны.

Это будут не просто сотни тысяч военнослужащих. Это будут люди, умеющие воевать в условиях, с которыми большинство европейских армий никогда не сталкивалось.

Они умеют использовать беспилотники, противодействовать высокотехнологичному оружию, создавать оборонительные сооружения, вести боевые действия в условиях постоянного наблюдения и практически непрерывного огневого воздействия.

И самое главное — они обладают реальным боевым опытом.

Что делать с этими людьми после войны?

Распустить по домам? А куда они пойдут? Кто обеспечит их работой? Кто сможет гарантировать, что люди, привыкшие решать вопросы с оружием в руках, безболезненно вернутся к мирной жизни?

Разумеется, большинство ветеранов захотят именно мирной жизни. Но проблема трудоустройства, реабилитации и политического влияния огромной массы бывших военнослужащих неизбежно возникнет.

Пока две армии противостоят друг другу, ответ относительно прост: они нужны для сдерживания друг друга.

А если противостояние закончится?

Представим себе, что через несколько десятилетий возникнет некое российско-украинское экономическое, а затем и военно-политическое объединение.

Не обязательно единое государство. Даже военный союз двух независимых стран способен радикально изменить соотношение сил на европейском континенте.

Причём союз, обладающий огромным количеством вооружений, развитым военным производством, собственными природными ресурсами и уникальным боевым опытом.

И вот тогда перед Европой возникнет совершенно новая проблема.

Сегодня европейские государства помогают Украине, рассматривая её как защиту от российской экспансии. Но что произойдёт, если сама Украина перестанет видеть в России главного врага?

А если со временем в обеих странах появятся политические силы, которые начнут утверждать, что именно Европа заинтересована в их многолетнем противостоянии?

Подобное обвинение вовсе не обязательно должно соответствовать действительности. Для превращения его в политический лозунг достаточно, чтобы в него поверили миллионы людей.

В таком случае вчерашние противники вполне могут обнаружить общего внешнего врага.

Мне кажется, что некоторые европейские государства уже начинают задумываться о том, какой станет Европа после этой войны.

Германия вновь вкладывает огромные средства в вооружённые силы и оборонную промышленность. Финляндия, десятилетиями сохранявшая военный нейтралитет, вступила в НАТО и укрепляет свою оборону.

Разумеется, сегодня эти решения объясняются прежде всего российской угрозой. Нет оснований утверждать, что европейские правительства готовятся именно к российско-украинскому союзу.

Но армии создаются не на один год. И оружие, которое производится сегодня, будет определять европейскую безопасность ещё десятилетия.

Особенно интересна в этом отношении Польша.

Историческая память поляков включает столетия противостояния как с Россией, так и с украинскими национальными движениями. Причём отношения с украинцами далеко не всегда были менее кровавыми, чем с русскими.

Сегодня Польша — один из важнейших союзников Украины. Но уже сейчас между ними периодически возникают споры, связанные с историей, экономикой и национальными интересами.

И если когда-нибудь Киев и Москва действительно начнут сближаться, именно Польша может оказаться одной из первых стран, которые воспримут это как угрозу.

Впрочем, у этой гипотезы есть одно огромное слабое место.

Слишком много крови пролито. Слишком много городов разрушено. Слишком много семей потеряли близких.

Память об этой войне может на поколения сделать российско-украинское сближение невозможным. Более того, даже прекращение боевых действий вовсе не означает исчезновения взаимной ненависти.

И всё-таки история учит нас, что национальные интересы меняются, политические режимы уходят, а вчерашние враги иногда становятся партнёрами.

Поэтому я бы не спешил утверждать, что будущее Европы уже определено.

Сегодня европейцы опасаются победы России и поражения Украины.

Но не исключено, что когда-нибудь им придётся задуматься над куда более неожиданным вопросом:

А что будет с Европой, если Россия и Украина не только прекратят воевать, но и договорятся между собой?

Возможно, это станет началом нового периода мира и процветания на континенте.

А возможно — появлением силы, перед которой сегодняшние европейские страхи покажутся довольно скромными.

И самое парадоксальное заключается в том, что Европа, которая сегодня делает всё возможное, чтобы Украина не проиграла войну, в будущем может оказаться заинтересованной в том, чтобы две самые боеспособные армии континента никогда не оказались по одну сторону границы.