Либерман хочет в премьеры?

Похоже, Авигдор Либерман вновь становится одной из ключевых фигур израильской политики. Причём не столько благодаря результатам собственной партии, сколько благодаря тому, что без него оппозиции будет чрезвычайно трудно договориться о формировании нового правительства.

Мы уже рассматривали возможность создания правительства с ротацией премьер-министров, в котором Либерман мог бы занять первое место. Идея казалась довольно необычной, но теперь она выглядит вполне логичным предметом политического торга.

Особенно интересно сообщение о том, что Либерману якобы предложили пост председателя Кнессета, но он отказался. Если это действительно так, возникает вопрос: почему? Ведь должность спикера — одна из важнейших в государстве, особенно в условиях политического противостояния.

Возможно, Либерман просто не хочет связывать себя обязательствами раньше времени. Но есть и другое объяснение: он рассчитывает получить значительно больше. И не исключено, что речь идёт именно о кресле премьер-министра.

При этом у Либермана есть серьёзное преимущество перед потенциальными партнёрами. Он может позволить себе ждать. А вот оппозиция, собирающаяся уже на первом заседании нового Кнессета сменить его председателя, такой роскоши может не иметь. Без голосов Либермана вся затея рискует закончиться, так и не начавшись.

Но куда в таком случае делся Нафтали Беннет?

Ещё недавно его рассматривали как одного из главных претендентов на руководство новым правительством. Теперь же он словно отошёл в сторону. Возможно, причина заключается в том, что Беннет по-прежнему не готов опираться на арабские партии, даже если их поддержка ограничится голосованием за правительство без участия в нём.

И здесь возникает любопытная ситуация. Либерман тоже никогда не отличался особой симпатией к арабским партиям. Однако одно дело — соглашаться на такое сотрудничество ради чужого премьерства, и совсем другое — ради собственного.

А что, если именно в этом и заключается возможный компромисс?

Либерман получает первый срок в рамках ротации, а Айзенкот и Беннет — гарантии последующей передачи власти. Лапид и Голан поддерживают соглашение, арабские партии обеспечивают необходимое большинство извне. Никому не приходится отказываться от своих политических убеждений полностью, хотя каждому придётся чем-то поступиться.

Разумеется, договориться будет непросто. И совершенно не очевидно, что все участники вообще готовы принять подобную конструкцию.

Но есть обстоятельство, которое может оказаться сильнее взаимной неприязни и политических амбиций. Альтернатива такому соглашению — новые выборы. А они вовсе не гарантируют оппозиционным партиям улучшения нынешнего положения.

Поэтому мне кажется, что главный вопрос сегодня даже не в том, хочет ли Либерман стать премьер-министром. Вполне естественно предположить, что хочет. Вопрос в другом: готовы ли остальные заплатить за смену власти именно такую цену?

И ещё один вопрос: не окажется ли, что Либерман, которого многие считали лишь одним из участников переговоров, в конечном счёте станет человеком, определяющим их исход?

Впрочем, пока нельзя исключать и совершенно иной вариант. Все продолжат торговаться, никто никому не уступит, и страна снова отправится на выборы.

А Нетаниягу останется ждать, когда его противники окончательно перессорятся.

 

На кону наша жизнь?

        На кону наша жизнь!?

Нетаниягу уже почувствовал приближение поражения. Люди из его окружения рассказывают о хаотичном дне выборов, сопровождавшемся криками и вспышками ярости, которых там прежде не видели.Об этом для Maariv пишет Бен Каспит.

Особенно отличилась, как обычно, Сара Нетаниягу, продолжает Каспит. Во время одного из разговоров ее услышали произносящей: «Мы все умрем». В течение дня она неоднократно срывалась на крик.

«Она была уверена не только в том, что все умрут, — рассказали Каспиту в окружении Нетаниягу. — Она думала, что и сама погибнет, что ее сожгут, что Айзенкот лишит ее охраны и ее убьют. Это был очень, очень тяжелый день».

Сам Нетаниягу на протяжении всей избирательной кампании получал оптимистичные прогнозы от Момо Филбера — государственного свидетеля, который одновременно выступал в роли социолога. Сначала речь шла о показателях вроде 67 мандатов, но постепенно прогнозы начали снижаться.

В день выборов Филбер сообщил Нетаниягу, что речь уже идет о 58 мандатах. Сам премьер-министр не слишком серьезно относился к его оценкам и, вероятно, согласился бы даже на такой результат. В итоге блок получил 53 мандата.

Победой это не назовешь, но и поражением тоже. Теперь остается задействовать заранее подготовленную кампанию по дискредитации результатов выборов через тему арабского голосования. На момент написания этой колонки машина пропаганды ненависти уже работала на максимальной громкости. Когда она звучит так громко, невозможно услышать ничего другого. Даже госпожу Нетаниягу.

Прогнозы были оптимистичными. Биньямин Нетаниягу

Вскоре Нетаниягу придется услышать — и он уже слышит — призывы к единству. Американцы также оказывают на него давление в этом вопросе. Он уже провел переговоры с некоторыми из них.

Дональду Трампу необходимо стабильное правительство национального единства, чтобы завершить работу над Авраамовыми соглашениями. Израилю же нужно вменяемое и устойчивое правительство, чтобы выбраться из коридора, который может превратить страну в еврейскую версию Северной Кореи. Мы уже движемся в этом направлении.

Весь мир ополчился против Израиля в целом и Нетаниягу в частности. Еще одно правое правительство в формате «полная-полная правая коалиция» с Итамаром Бен-Гвиром и Бецалелем Смотричем станет уничтожением сионистской мечты. И это не преувеличение, считает автор.

По его прогнозу, Израиль ждут неизбежные санкции — не только со стороны Европы, ускоряющийся отток из страны квалифицированных специалистов и капитала, а также общий экономический коллапс. И это будет лишь началом.

Нетаниягу это понимает. Если бы его еще хоть сколько-нибудь волновала судьба государства, он должен был бы пригласить Айзенкота и сформировать правительство с участием всех основных сионистских политических сил — без ультраправых и ультраортодоксальных партий. По мнению Каспита, это необходимо для спасения страны.

«Не задерживайте дыхание», — предупреждает автор. Он не верит, что Нетаниягу пойдет на такой шаг. А если и согласится, то лишь для того, чтобы в решающий момент обмануть партнеров. Именно так, напоминает Каспит, премьер поступил с Бени Ганцем.

Автор призывает надеяться, что обстоятельства, американцы и общественное мнение заставят Нетаниягу пойти на создание такого правительства. «На кону наша жизнь» — избитая фраза, но, кажется, на этот раз она действительно точна.

Налоговая пропасть в Израиле

 

Натаниягу еще здесь и уходить не хочет

 

Европа в огне

 

Индия тоже собирается бунтовать.

 

НЬЮ-ДЕЛИ, 1 ноября (Reuters) - Сотрудники индийских служб безопасности, вооруженные дубинками и щитами и сопровождаемые машинами для разгона демонстраций, окружили в воскресенье место запланированной в Дели акции протеста оппозиции, участники которой должны потребовать отставки главы избирательной комиссии страны из-за спорного пересмотра списков избирателей .

Власти предупредили о возможных изменениях в организации дорожного движения в преддверии протестного марша и митинга, который возглавит лидер партии Конгресс Рахул Ганди. Оппозиция заявляет, что ожидает участия сотен тысяч человек в акции, которая, по ее словам, станет серьезным вызовом премьер-министру Нарендре Моди и его партии Бхаратия Джаната (БДП).

Что позволено Юпитеру — не позволено быку

Древние римляне говорили: Quod licet Iovi, non licet bovi — «Что позволено Юпитеру, не позволено быку».

Юпитер — верховный бог римского пантеона, повелитель богов и людей, которому дозволено то, за что простого смертного непременно наказали бы. Бык же в этой поговорке — символ существа, которому положено знать свое место. Смысл выражения прост: одним разрешено то, что другим категорически запрещено.

Прошли тысячелетия, исчезла Римская империя, но принцип, похоже, пережил ее.

Сегодня в Израиле разгорается история вокруг предполагаемого иностранного вмешательства в выборы. Под подозрением оказались Турция и Катар. К расследованию, как сообщается, подключили даже Моссад. Масштаб серьезный. Речь идет уже не просто о политической борьбе, а о возможном посягательстве на саму основу демократии — свободное волеизъявление граждан.

И все бы ничего, если бы не одно обстоятельство.

Накануне выборов президент США Дональд Трамп открыто выступил в поддержку Биньямина Нетаниягу, фактически призвав израильтян голосовать за него.

Разве это не попытка повлиять на результаты выборов в другом государстве?

Разумеется, публичное заявление американского президента и возможная тайная операция иностранных спецслужб — вещи юридически разные. Одно само по себе не является преступлением, другое, если будет доказано, может им оказаться.

Но ведь вопрос не только в уголовном законодательстве.

Если мы считаем, что израильский избиратель должен самостоятельно решать, кому доверить управление страной, почему президент США вправе подсказывать ему правильный выбор? И почему аналогичные призывы со стороны руководителей Турции или Катара наверняка вызвали бы бурю возмущения?

Можно возразить, что США — союзник Израиля, а Турция и Катар преследуют собственные интересы. Но разве союзнические отношения дают право вмешиваться в политическую жизнь другого государства? И разве американский президент, поддерживая конкретного кандидата, не преследует собственные интересы?

Здесь и возникает тот самый древнеримский вопрос.

Не получается ли, что проблема заключается не столько в самом иностранном влиянии, сколько в том, кто именно пытается его оказать?

Американскому Юпитеру дозволено открыто поддерживать своего фаворита. А турецкому и катарскому быкам запрещено даже приближаться к израильской избирательной урне.

Я вовсе не предлагаю прекратить расследование. Напротив, если были незаконное финансирование, тайные операции, манипуляции или фальсификации, все это необходимо установить, доказать и обнародовать.

Но хотелось бы, чтобы одновременно мы ответили и на другой вопрос: где проходит граница между допустимой международной политикой и недопустимым вмешательством в выборы?

И главное — одинакова ли эта граница для всех?

Потому что если она зависит исключительно от того, кто наш друг, а кто противник, то речь идет уже не о защите демократии.

Речь идет о старом добром правиле Юпитера и быка.